Надо прояснить. Будет много букав, спасибо всем тем, кто осилит, и всем тем, кто не осилит!
Изначально, где-то на подкорке моей сидело сугубо положительное отношение к себе. Изначально, мне нравилась я. Глубокая, конечно, мысль, ну уж какая есть)
Но были и те, которым, о ужас, я не нравилась! Не нравилось, как я себя веду, как общаюсь, чем занимаюсь, не нравились игры, в которые я играю, фильмы, которые я смотрю, любовь к чтению ну и многое другое.
И в ситуации, когда мне, которая себе нравится, пришлось выбирать, нравится ли себе, продолжая делать то, что делается, или делать другое и, при этом, нравится другим, я выбрала второе.
При этом у меня поначалу получалось плохо. Я старалась и так, и эдак, но все равно была какая-то… вот не знаю какая, но не такая. А почему? А потому что, чтобы нравиться домашним, нужно быть одной и делать одно, чтобы нравиться посторонним нужно быть другой и делать другое, а чтобы иметь успех в компании сверстников, нужно быть третьей и делать третье. Хорошо, рассудила я, и стала нравится тем, кому выгоднее – семье и посторонним взрослым, благо у этих категорий граждан сходные требования. Модель закрепилась, общительный ребенок стал замкнутым подростком, из кучи друзей ни осталось никого, общаться я стала с, прости Господи, изгоями. Нееее, бывали моменты, когда пробивалась наружу из-под моего «хорошего поведения» живое что-то, и тогда было легко общаться, и получалось даже веселиться, но. Но тут вылезает но, да не одно. Но, во-первых, как было сказано выше, нравится сверстникам = не нравится близким, так я это воспринимала, и после веселых дней наступала расплата, когда мне было стыдно. Но, во-вторых, это получилось случайно, и завтра такого не будет, поэтому лучше сразу самой всех оттолкнуть. Но, в-третьих, я же не такая, вдруг это в лицо мне улыбаются, а за спиной сочиняют обидные истории и разносят сплетни. А такое было. И я не умела защититься. Собственно, боль от выдумок, рассказанных обо мне прилюдно и сподвигла закрыться. Блин, а больно. Я только вспомнила этот момент, и поняла, что он не прощен, что оно болит еще. Ладно, об этом потом. А от всех трех но я страдаю и по сей день, будучи большой девочкой. Только в более извращенной форме уже.
Так прошли чудесные подростковые годы. Начались не менее чудесные институтские. По первости я и в институте вела себя как изгой, ну да там обычно не первый курс, а двенадцатый класс. Потом выровнялось, начали налаживаться отношения с одногруппниками, появлялся опыт общения с равными. Но все равно я за пять институтских лет дважды умудрилась встрять в созависимые «дружеские» отношения. Первые, правда, нашла в себе силы порвать, не прошло и трех лет, а вот вторые разруливаю по сей день, ибо… а фиг знает, ибо что. Разруливаю вот. Уже умею ее уважать за то, что она человек, а не за то, что она создает мне барьер, защищающий от необходимости общаться слишком плотно с внешним миром, и не как отмазку, что мол у меня же есть подруга, поэтому я не общаюсь с теми, кто мне интересен. Уже умею сказать ей стоп, когда она перегибает палку. Учусь видеть ее, а не свои проекции. Как-то так. Со скрипом.
Ну вот. А дальше началась трудовая деятельность, и мне поначалу очень сложно было это все. Сложно было, когда я начала искать работу, ибо там никто не жалел меня, никто не заботился о моей самооценке, в самой нелестной форме отказывая в работе. Там никто не хотел понять, какое сокровище их фирма теряет в моем лице) Но, когда мне улыбнулась удача, я опять попала в ситуацию, когда не знала, как общаться. Непосредственное начальство не проявляло той заботы обо мне, к которой я привыкла от «взрослых». А я упорно продолжала считать себя «маленькой», а начальство – «взрослым». Мне было тяжело, ибо меня никто не опекает, не учит, не защищает. И первые два года работы я провела в состоянии разбитом и угнетенном. В постоянном страхе, что я плохая, что меня уволят, что я бесполезная и т.д.
Сейчас же я осознаю, что я взрослая. И общаюсь я со взрослыми. Но, оказывается, никто не ждал моего взросления, всех устраивал ребенок. И с этим надо что-то делать, а я не знаю пока, что. А может, ничего не надо? Жить в своем темпе, как-то свое проживать, изменять, а окружающие потом примут? А куда денутся, примут.
Это было все про то: а зачем? Теперь надо написать, собственно, про то: а что?
А то… На этом красноречие иссякло)
А то, что я все детство училась. Ребята танцевали на дискотеках, общались, заканчивали музыкалку, начинали и бросали секции, влюблялись и разлюблялись, а я училась. И считала, что совершаю подвиг! Что я герой, что я лучше, выше всех этих людей, которые не пишут контрольные на пятерки, не читали «Мы» Замятина, неграмотно пишут и вообще… Я этим утешалась в своем одиночестве и несчастье. В своей скуке. Пряталась в выдуманный мир, он был интересным, он был ярким, и, главное, я в нем была на коне, всегда на коне. Меня в нем не ранили шуточки сверстников, я не тосковала над очередным учебником, не заедала скуку булками, не была такой, какой была в мире реальном. Я в нем была той, которая нравится сама себе. Которая себе интересна.
Будучи подростком я проводила целые вечера, гадая на нравившегося мне тогда мальчика, и фантазируя о том, как мы с ним вместе. Смешно… Гадала сначала на игральной колоде, потом на Таро. Мне нравилось.
Я не нравилась себе большую часть своей жизни. Я не нравилась себе подростком, не нравилась себе молодой девушкой, не нравилась себе молодой женщиной. Я пряталась в своем мире, в котором я себе нравилась. А когда осознала это, и покинула тот мир, наступила депрессия. Ибо то, что происходит в реальной жизни так далеко от того, где я жила все это время. В итоге, к двадцати четырем годам у меня есть опыт согласия с собой и принятия себя, пережитый в детстве, и опыт неприятия себя во всех остальных возрастах. И сейчас нужно наработать опыт принятия себя во взрослом состоянии. Для начала просто принять себя, свою скучную, совсем не ту, о которой мечталось, жизнь, свою жуткую работу, свои кромешные косяки по отношению к себе же. Самопредательство, самоедство, самомучение – принять. Было. И не надо врать себе, что неосознанно. Осознанно, за ради хорошей оценки. По крайней мере, изначально осознанно. Потому что правила были понятны: ты хорошо себя ведешь, мы тебя любим. Я сама согласилась, сама сдалась, сама приняла это. Расхлебывать тоже приходится самой. Но есть существенный минус в моем сегодняшнем положении по сравнению с тем моментом, когда я этот выбор делала. Тогда я знала, чего хочу, что люблю, от чего кайфую. Знала четко, ясно, очень деятельно. А сейчас имею весьма смутное представление, основанное на догадках, небольшом положительном опыте и жажде сбежать от того, в чем варюсь сейчас.
Вот так вот я сыграла в поддавки)
