Отвлекусь от мужа. Хочется прописать другую тему, темы, которые меня затронули, но все как-то времени не было.
Мои нерожденные дети. Три аборта, и запихивание глубо в себя, чтоб не торчало и не мучало меня. Первый опыт осознания был четыре года назад, тогда я с мужем ходила на теплоходе рейс Питер-Валаам-Мандроги-Коневец-Кижи. Он работал, а я так, отдыхала. И вот тогда директор теплохода предложила мне исповедоваться на Валааме, если я конечно этого хочу. До этого я исповедовалась, ну как-то не серьезно. У нее был на острове знакомый монах, отец Наум, она договрилась с ним. Сказала, что нужно подготовится. Я постилась, и по книжке готовилась исповедоваться. Вот тогда меня накрыло, это был первый опыт честности с собой, я тогда сказала себе, что как-бы абсордно для меня не звучало, то что там написано, буду писать (все свои грехи выписывала на листочек), не мне судить, Бог рассудит. Вот тогда было пролито много слез расскаяния. Муж увидел мои листочки и прочитал. А на утро кричал, чтобы я не ходила туду, что он меня убьет, но мне быыло уже все-равно, что он говорит. Вот какая-то сила в тот момент во мне была. Я знала, что ни что меня не остановит. И я пошла. Когда вышли с теплохода, шел дождь. Сейчас я понимаю, сама природа была со мной заодно, и мне нужно было идти под этим дождем, но тогда я поехала со всеми на автобусе.
Отец Наум. Маленькая келья, мы одни, никаких постронних людей. Тихий и спокойный голос, а уменя сердце из груди выпрыгивает. Встаем к образам, он начинает читать молитву, а я повоторяю за ним мысленно, и все мое тело содрогается от рыданий и я плачу и плачу и прошу спасения у Господа себя грешную. Он не спешит, дает мне выплакаться. Потом берет мои листочки и читает, такое спокойное лицо и столько в нем боли и сопереживания. И мы говрим, долго говорим и я снова плачу. Он отпускает мне грехи, говорит, что больше я могу о них не говорить. И снова мы встаем перед образами, и снова молитва, в этот раз слезы тихо стикают по лицу. Мы закончили, сказать что я благодарна отцу Науму, это значит ничего не сказать. В тот момент я соприкоснулась с настоящей любовью, чистой, сострадательной, безусловной. Я благодарна судьбе, что свела меня с этим божественным человеком.
Когда я вышла, светило солнце и я пошла на причал пешком. Говорят, что после исповеди становится легче, у меня такого не было. Не то чтоб меня накрыло, но это не было облегчением. Я просто по-другому посмотрела на свою жизнь. Я шла, я просто шла по дороге, пели птицы, светило солнце. Все мои чувства обострились, но внутри меня было спокойно. Мне было спокойно от того, что я освободилась и никто меня не отругал, а наоборот именно в этот момент, тяжелый, когда приходишь со своим стыдом, именно в эту минуту меня Любили. И я снова плакала. Как же жалко мое существование, я незнаю что такое любовь, вера. Во мне этого нет. И это я тоже осознала. Я лишь приконсулась к этому свету, и это поразило меня, насколько глубокое это чувство Любовь. Мне есть к чему страмится.
Дак вот, тогда и был разговор о нерожденных детях, о моих неразборчивых многочисленных связях с мужчинами. И вообще о отй жизни, которая была у меня до замужества, разное там было, за что я себя ненавидила и не прощала. А тут было расскаяние и я себя простила и меня простили. С тех пор. когда я бываю в церкви ставлю свечки по своим деткам, там же могу и поплакать, но теперь уже реже плачу, просто молюсь.
И когда я прочитала пост Любы, то снова плакала, плакала часа два, а потом как-то затихла, и поняла что это уже не те слезы содрагания. По началу меня это смутило, ну типа я черствая и меня на самом деле не волнует эта тема. Волнует, но окраска уже другая.
