-
Здесь будем выкладывать статьи и переводы про суфизм
-
Постнешин Джелаладдин Лорас
Интервью в Санто-Доминго, Доминиканская республика. Апрель 2003 года.
Оригинал: http://www.hayatidede.org/images/albums/interview0403a.htm
Перевод с английского: Мария Кириллова
Это интервью было взято Мириам Лопес и Хосе Рейес после завершения семинара «Погружение в глубину молитвы», проводимого доминиканской группой «Гурджиев» (Gurdjieff Dominican Group) с 10 по 17 апреля 2003 года.
Вопрос: В начале интервью мы бы попросили Вас определить место суфизма внутри мусульманской религии, рассказать о его роли, происхождении и различиях.
Джелаладдин: Никаких различий нет, потому что суфизм – это мистическое направление ислама. В каждой суфийской школе по всему миру источником является Коран и работы Хадис, объяснения пророком Мухаммадом смысла Корана. Это та истина, от которой мы зависим.
В.: Тогда в рамках суфийской традиции не могли бы Вы рассказать о том, когда появились Мевлеви, об их происхождении и о том, как они расположились внутри суфизма.
Джелаладдин: У нас в суфийской традиции существует двенадцать школ. Это основные школы суфизма, который является мистическим направлением ислама. Ранний суфизм появился через 200 лет после возникновения ислама. Это означает, что в исламской религии он существует на протяжении 1 200 лет. Мевлеви появились почти через 700 лет после создания первой суфийской школы. Впервые суфизм появился в Багдаде во время правления четвертого халифа ислама Али. Али был племянником пророка Мухаммада, Божьего посланника.
В.: А как появился Руми?
Джелаладдин: По прошествии почти 700 лет Руми создал свою школу, которую мы называем «Мевлеви» или «Путь Мевляны». Я трактую «Мевлеви» как «любящие Бога». Школа Мевлеви была создана в Турции. В ней есть оттенки турецкого ислама, другими словами, это турецкая школа ислама.
В.: А каков вклад Руми? Он привнес что-то новое в суфийскую традицию? Повлек ли его вклад кардинальные изменения в традиции? Он многое изменил?
Джелаладдин: Он ничего не менял, он просто искренне объяснял смысл мистицизма ислама в своих многочисленных поэмах. Одну из них я цитировал на этом собрании на прошлой неделе. Руми сказал: «Я не христианин, я не мусульманин, я не суфий, я не последователь дзэн, я не буддист. Я основатель религии любви. Все религии проистекают из любви». Это объяснение его видения, его связи с Богом, его любви, потому что любовь – это сила для существования вселенной. Это то, что он выражал, и он принес кружения, медитации в кружении в свою школу. У него также есть известная поэма о его преданности и любви к пророку Мухаммаду. В этой поэме он говорит: «Я пыль под подошвой Мухаммада».
В.: Говорят, что отличие Мевлеви от других школ в том, что Мевлеви открыты, так как они верят, что к Богу ведет множество дорог. Они открыты для всех, кто хочет прийти к Богу через них.
Джелаладдин: Это правда. Это появляется и упоминается в его работах, в его поэмах - существует миллион способов преклониться перед Богом. Господь посылает пророка каждому народу, и все они говорят одно и то же: «Не существует идолов, есть только один Бог».
В.: Существует ли связь или диалог между суфийскими орденами?
Джелаладдин: Да, существует связь не только между суфийскими орденами, но и со всеми мистиками в мире. Как Вы знаете, в каждой религии есть свое мистическое направление. И все мистики верят в единство, что означает, что нет другого божества, достойного поклонения, кроме Бога. В этом наше единение. Каждая суфийская школа использует один и тот же источник. Мы используем Коран, книгу Бога, и Хадис, слова Мухаммада. В этом уникальность суфизма. В поэмах мы читаем, что истина – это любовь. Каждая школа обладает своими особенностями, своим пониманием ислама. Так они учат, каждая со своими особенностями.
В.: На протяжении всей истории более ортодоксальная часть ислама всегда была настроена против суфиев и отрицала суфизм. В чем причина этого?
Джелаладдин: Да, это верно. Причин множество. Одна из них заключается в том, что они утверждают, что музыка и танцы запрещены. Мы верим, что музыка и движения приносят воспоминания о Боге в каждом из нас в любом месте, если музыка и движения совершаются для Бога. Источник суфизма – это истина, корень корня истины. В этом видение суфизма. Его понимание более либерально, оно несет больше прощения. Мы верим, что у Бога есть множество способов передать свое вдохновение, чтобы найти божественную благодать внутри нас и стать служителем Бога.
В.: В текущий момент истории, когда говорят о достижении более высоких уровней осознанности, и в мире есть столько всего, какова будем роль суфизма в существующих обстоятельствах?
Джелаладдин: Как Вы знаете, у каждого свой характер, и каждому характеру подходит своя форма. В каждой мистической школе люди работают и передают одну и ту же истину. Мы используем разные группы, потому что таким образом мы выражаем свой характер. Некоторые из нас любят сидеть и медитировать, другие любят двигаться во имя Бога, например, как в кружении. Не каждый будет часами сидеть в радости для получения бараки, Божьего благословения или понимания очевидности Бога. Кто-то из нас встанет и будет делать зикр для поминания Бога через движения, музыку и стихи. Разные школы представляют разные характеры и особенности людей. Это причина существования множества школ, которые служат человечеству.
В.: Барака (прим. перев. от арабс. «благословение», «благодать») очень важна. Как вы осуществляете связь с нею? Это энергия, возможность, помощь, которую вы получаете от высших сил или Бога?
Джелаладдин: Да, так мы всегда о ней говорим. Мы ищем то, что нисходит сверху, а также то, что внутри нас. Именно по этой причине почти каждый суфий говорит о сердце, так как Бог находится внутри вас. Они даже говорят: «Если вы познали себя, вы познали своего Бога». По этой причине мы смотрим в сердце. В суфизме мы мало используем ум, потому что ум может довести вас до определенного уровня, а потом остановиться. Тогда как сердце человека - бескрайний океан. В одном из Хадис говорится, что Бог сказал: «Я не смог бы поместиться во всей вселенной, которую я создал, но я смогу уместиться в сердце верующего». Для суфиев это самое важное утверждение. Мы должны больше полагаться на сердце, чем на ум. Это не означает, что мы не должны отказаться от ума или не использовать его. Это не то, что говорит Хадис. Сердце связано с умом.
В.: Да. Вы знаете, существует поэма о любящем человеке, который подходит к двери своей возлюбленной и стучит в нее. Возлюбленная спрашивает: «Кто там?». Он отвечает: «Это я». Тогда ему говорят: «Уходи». Он уходит и долго бродит по свету, затем возвращается и снова стучится в дверь. Ему говорят «Кто там?». Он отвечает: «Это ты». Тогда он слышит: «Входи». Это кажется очень большим шагом, потому что сейчас мы слышим, что, чтобы достичь этого уровня, мы должны избавиться от всего, и мы колеблемся, потому что говорят: «Ты должен умереть до своей смерти». И мы сомневаемся, так как мы привязаны ко многим вещам. И существует эта идея, что ты должен оставить все, а иногда отпустить не только материальное, но и духовное. Вы можете это объяснить?
Джелаладдин: Это так. Но то, как Вы используете слово «всё», не соответствует нашему пониманию. Мы не избавляемся от всего, мы просто отпускаем свои желания, мирские желания. В исламе, христианстве и иудаизме не запрещено быть богатым. Это означает, что вы не должны от этого избавляться. Это нужно отпускать тогда, когда богатство иссушает ваши воды. Если богатство поднимает вас как корабль, а вы на корабле, вы плаваете по океану Бога. В этом смысл высказывания «умереть до смерти». Не будьте привязаны на 100% и не допускайте мирскую привязанность к себе. Это то, что заставит вас страдать. Вы используете выражение «отказаться от всего». Но вы не отказываетесь от всего. Если вы от всего отказываетесь, вы бесполезны и бедны. Вы не избавляетесь, вы приобретаете. Это то, как вы приобретаете всё, когда становитесь смиренны. Это когда вы понимаете, что над вами есть сила, есть руководство вокруг вас. Это то, как вы получаете связь. Это не отказ. Даже если вы оставляете все мирские привязанности, уходите в лес, пещеру или в горы. Но ни один пророк не отказывался от всего. Если бы они это делали, как бы они смогли стать посланниками Бога, нашими спасителями? Они не отказывались. Они шли туда, чтобы обрести, чтобы найти свое сердце. Они стремились к сонастроенности своего сердца с Богом.
В.: Таким образом, свобода находится внутри. Нужно отказаться от своих привязанностей. Вы отпускаете свои страдания по этим вещам, ваши стремления и желания в отношении их.
Джелаладдин: Да, да, да. Внутренние привязанности. Например, при отказе вы перестаете много есть, много спать или много играть в игры. Это такой тип отказа, но не полный отказ. Вы ни от чего полностью не отказываетесь. Вы просто все время отпускаете свои желания, стремления вашего эго к этим вещам. Никогда не отказываются от небольшого количества еды, небольшого количества сна, молитвы. Понимаете, всё в небольшом количестве, чтобы просто было достаточно. Это просто. Если вы голодны, вы начинаете есть. Если вы съедите пять порций за один прием пищи, вам будет плохо, вы заболеете, вас будет тошнить, потому что вы съели больше, чем вам нужно. Это то, как объясняют «отказ». Вы должны найти способ иметь всё в достаточном количестве, чтобы быть живым. Так жили Мухаммад, Моисей, Иисус и Авраам. Все пророки, до того, как они стали посланниками Бога. Они выполняли работу, искали внутреннюю правду, внутренний свет, потому что Бог рядом со всеми своими созданиями, очень близко. Это причина, по которой могущественный Бог исчез в человеческом сердце. Это то, что мы пытаемся здесь донести. Если вы хотите воды из колодца, вода должна прийти изнутри. Вода – это то, что вам требуется внутри вас. Когда вы сонастроитесь со своим сердцем, вы почувствуете вкус Божьей благодати. Проблема возникает, когда мы ищем Бога вне нас. У многих из нас есть эта проблема.
В.: А в чем роль зикра и кружения? Это для ускорения погружения в наше сердце?
Джелаладдин: Да. Зикр, в основном, поминание Бога. В Священном Коране Бог говорит: «Помни Меня, и Я буду помнить тебя». Это красивый обмен, красивое общение с Богом. Мевлеви верят, что это быстрый доступ. Кружение и поминание Бога ускоряет погружение в сердце.
В.: Какова конечная цель кружения в этой практике?
Джелаладдин: Кружение – это единение с движением вселенной. Мы знаем, что внутри нас вращается кровь, все атомы в теле вращаются по своей орбите. Всё кружится. Очень важно то, что рано или поздно все возвращается к тому, откуда началось. Таким же образом, в традиции Мевлеви мы верим, что мы произошли от Бога и к нему возвратимся. На этом концентрируется традиция Мевлеви. Мы принадлежим Богу.
В.: Только Мевлеви кружатся?
Джелаладдин: Да. Кружение практикуют только Мевлеви. Однако многие ордены тоже любят эту практику, потому что это часть молитвы. Они также позволяют последователям Мевлеви кружиться на своих зикрах. Но установлено, что эта практика принадлежит Мевлеви.
В.: Такое кружение пришло от Руми?
Джелаладдин: Нет, нет, нет. Кружение – это древнейшая, а, возможно, и самая ранняя практика человечества. А Орден Мевлеви и их практика кружения происходят от Руми.
В.: Было бы интересно, если бы вы об этом рассказали не для людей, которые занимаются зикром, а для тех, кто никогда этого не делал, которые не знают, что такое зикр или поминание Бога. Если возможно, расскажите для неспециалистов, в чем он заключается.
Джелаладдин: Хорошо. Это практика, которую мы разделяем с друзьями. И я им советую понимать, что это одна из форм молитвы, стремление стать ближе к Богу. Им не нужен опыт кружащихся, которых мы называем «семазен». Основным моментом здесь является то, чтобы человек, незнакомый с этой традицией и не имеющий в ней опыта, имел открытое сердце и был полон любви, чтобы видеть, что каждое сердце имеет значение, так же, как и он. Второй важный момент заключается в том, что, если люди приходят с открытым сердцем и разумом, с уважением и благодарностью, они увидят, что каждое человеческое сердце – это бесценный бриллиант Бога. Зикр полирует этот бриллиант, которым является сердце человека.
В.: А какую роль в этом играет музыка?
Джелаладдин: Вся вселенная имеет свою собственную музыку, каждая планета, каждое солнце, звезда имеют свою собственную мелодию. Они поют по своим собственным нотам и возносят восхваления по своим нотам. Если у нас есть слух, разум и сердце, мы можем услышать, как все эти ноты создают огромный оркестр, очень гармоничный и полный любви. Именно так вселенная, полная любви, стоит воедино с познанием Бога.
В.: Мы бы хотели услышать о Вашем отце и о его роли. А также о том, как Вы стали шейхом. Ведь по традиции, шейхом становится старший сын, а Вы самый младший в семье.
Джелаладдин: Я думаю, здесь дело в том, что я родился рядом с могилой моего пира, моего учителя, Мевляны Джелаладдин Руми. И я был назван в честь него. Я думаю, что мой отец знает об этом больше, но я могу высказать свои догадки. Когда я родился, он знал, что я последую по его стопам, и он знал, что я посвящу свою жизнь учению моего пира. Так я могу это объяснить. Передо мной не вставал вопрос, почему он выбрал меня, или почему не выбрал одного из моих братьев. У моих братьев нет проблем с решением моего отца. Они уважают и принимают его решение, и они знают, что я учился больше чем они, по своему собственному желанию, со своей любовью. Я думаю, это повлияло на решение моего отца.
В.: Это значит, что с самого детства Ваш отец обучал Вас для этой роли?
Джелаладдин: Верно. Он мой первый учитель, Мастер. А также мой отец. Он выбрал меня. Определенно, каждый из нас избран для выполнения своей миссии. Мы не можем сказать: «Он решил». У него, должно быть, был какой-то божественный знак. Они так работают. Они не работают через ум. Они выбирают только с Божьей помощью, потому что у них чистые сердца, чистый разум, и они могут легко и ясно видеть послания Бога.
В.: В одном интервью Ваш отец рассказал, как много лет он провел на кухне, просто работая там изо дня в день и обслуживая шейха, до тех пор, пока сам не стал шейхом. Это такая традиция, что сначала ты проходишь через кухню? Почему кухня так важна?
Джелаладдин: В традиции Мевлеви кухня очень важна, потому что везде жизнь начинается на кухне, даже в вашем доме. Кухня также представляет повара и приготовление пищи. А нам нужно готовить, как в истории о нуте в «Месневи», как каждый фрукт на дереве готовится в тепле солнца. Именно по этой причине почти для каждого суфия кухня очень важна. В традиции Мевлеви обучение новичков начинается на кухне. Он приходит. Три дня сидит на кухне в специальном углу для новичков. Наблюдает за всей деятельностью на кухне. Новичку нельзя разговаривать, двигаться. Только наблюдать. Через три дня учитель спрашивает: «Ты хочешь продолжить?». Если новичок говорит «Да», то на протяжении еще восемнадцати дней он будет сидеть и наблюдать, а также примет участие в кухонной жизни. Он помогает накрывать на стол, мыть посуду, убираться на кухне, делает все, что его попросят, простую работу. Через восемнадцать дней его снова спросят: «Ты хочешь продолжить?». Если он согласится, начнется его обучение продолжительностью двадцать один день. Мы начинаем от двадцати одного дня до одной тысячи и одного дня, в течение которых ему нужно пройти обучение.
В курсе тысячи одного дня содержится восемнадцать заданий, которые нужно выполнить для прохождения обучения. Это занимает почти три года. Три года – это срок, чтобы получить представление о личности. По этой причине срок в три года так важен в суфизме. Число три имеет значение во многих религиях. В течение обучения продолжительностью тысяча и один день учителя раскрывают способности и скрытые таланты ученика в школе, музыке, рукоделии и пр. В конце обучения у ученика есть то, что поможет ему в жизни.
В.: В Конье я также видела кухню Мевлеви и место, куда кладут пару ботинок. Эти ботинки повернуты носом либо внутрь, либо наружу. Что это значит?
Джелаладдин: Да, да. В традиции Мевлеви мы не говорим: «Он совершил ошибку». В этом нет уважения к человеческому сердцу, какой бы ни была его ошибка. По этой причине мы используем молчаливый язык. Если мы не хотим, чтобы кто-то приходил в школу, мы ставим его ботинки носами от двери, вежливо говоря: «Просим Вас не приходить». Таким образом, мы не говорим, не раним его чувства, если он совершил ошибку. Только Бог знает, что это за ошибка, которую он совершил, и поэтому мы не можем судить таких людей… Кто мы такие, чтобы ранить этого человека? По этой причине мы используем молчаливый язык.
В.: Таким образом, на вашей кухне есть разные уровни. В зависимости от времени и опыта вы можете быть как шеф-повар, если пробыли там на протяжении длительного времени, и вы можете заведовать кухней, но также вы может быть, например, простым поваренком?
Джелаладдин: Верно. Новичок обычно поваренок, потому что это то, как он обучается. И это не только на кухне. Его учат готовить, учиться, потому что роль всех людей на кухне - обучать. У каждого есть хорошее зеркало, по которому мы учимся друг у друга каждый день. Это иерархия. У суфиев и в традиции Мевлеви также есть иерархия. У каждого из нас своя роль, и мы учимся друг у друга не только в какой-то период, а все время, на протяжении всей своей жизни. Мы смотрим друг на друга как в зеркало, чтобы учиться. Другие люди для нас хорошие зеркала, через которые мы получаем ежедневное обучение. По этой причине иерархия важна в традиции Мевлеви. Мы учимся. Иерархия приносит нам благодарность и уважение к старшему товарищу. Он необязательно старше вас по возрасту, он может быть моложе, но он начал на один день, на один час раньше вас, поэтому вы всегда должны уважать его, так как он ступил на путь Бога, на истинный Божий путь, на один час, даже на десять минут раньше вас. Но и, конечно, культурное понимание. Молодые всегда уважают старших. Мы также одновременно обучаем культурному пониманию, поведению, уважению к старшим.
Это очень красивое обучение, потому что мы всегда смотрим в зеркало. Когда ты поворачиваешься, какой-то человек на кухне этой мистической школы будет отражать тебя. Ты хорошо увидишь самого себя, потому что другие люди - чистые зеркала. Они всегда чистят свои зеркала, потому что они здесь именно для этого. Они здесь, потому что они хотят познать Бога. Но мы ищем Бога только внутри себя. Это видение суфиев.
Бог не в Индии. Бог не в Тибете, не в Иерусалиме, не в Мекке. Бог в тебе. Бог живет в тебе. Он говорит: «Я не могу поместиться во всей вселенной, но я могу уместиться в сердце верующего». Это дом проявления Бога. Это наша работа – быть отражением Бога в каждом вдохе. По этой причине дыхание так важно в каждой религии. Каждая религия говорит о нем. Наблюдайте за своим дыханием.
-
продолжение интервью
В.: Вы можете рассказать о каких-нибудь чудесах Мевляны? Были такие? Потому что чудеса подобны высокому состоянию, которое может принести законы высшего мира для проявления в этом мире.
Джелаладдин: Да, это так. Мы называем чудеса «карамат». Карамат - это словно получение информации от Бога. Это чувствование Бога, сонастроенность. Я бы так это истолковал. Сонастроенность вашего сердца с божественным. Когда вы можете это делать, открывается канал. Вы чисты, открыты и полны любви, понимания и уважения. Таким образом, вы начинаете ясно видеть, что происходит вокруг вас и во всем мире. Но если у вас нет этой ясности, вы начинаете всех судить, включая самого себя.
Вы должны любить себя, потому что если вы себя не любите, у вас ущербное видение. Вы начинаете чувствовать свою никчемность, глупость или отличие от других. Вы начинаете себя осуждать. Но если вы себя любите, вы благодарите Бога за то, что вы человек. У вас есть возможности жить ту жизнь, которую Бог вам дал, с того момента, когда вы начинаете дышать, и даже в утробе матери. Когда мы рождаемся, у нас есть своя задача в жизни.
Каждый из нас пришел сюда, чтобы выполнить свою задачу. Каждый пришел в этот мир, чтобы обучать и в то же время учиться. Никто здесь не появился случайно. Бог не создал никого в качестве запасного или последнего. Он создал всё с полной рифмой и причиной. Часто мы не понимаем этой причины. Она не ясна. Это только Ему известно. Но здесь у нас есть миссия, у каждого из нас – верующих и неверующих, своя задача. И мы выполняем эту миссию до последнего дыхания.
В.: Но нет никаких обязательств. Мы стоим на пути, на котором мы сами решаем, будем ли мы удаляться от Бога или идти к нему.
Джелаладдин: Да. С точки зрения логики, это так. Поэтому Бог предлагает нам два пути: тьма и свет, ангел и дьявол, ночь и день, мужчина и женщина. Мы все связаны между собой. Скажите мне, выбирали ли Вы, где Вам родиться? Какую мать выбрать? Может быть, мы и выбирали, но не помним этого. Для меня ясно, что у нас нет выбора. Суфии говорят: «Бог дал нам две дороги, два пути, и ты должен выбрать». Свобода воли. Это то, о чем мы говорим.
Многие суфийские мастера говорят: «Что такое свобода воли? Если у вас есть свобода воли, почему вы не решили стать королем, сыном короля или дочерью королевы? Это все действительно выбирается Богом. По этой причине мистические направления всегда советуют просто следовать и быть благодарным Богу за все, что он дает вам, за каждую ситуацию, в которой вы оказываетесь. Будьте благодарны Богу, если он дает вам богатство и здоровье, красоту и многое другое, а также, если он дает вам сложности. Это наше видение. Многие говорят: «Да, все от Бога, у нас нет никакого выбора». В Коране Бог говорит: «Я избрал их. Я выбрал особых людей для спасения и исправления человечества. Это пророки». Он избрал святых. Таково мое объяснения выбора Богом этих людей, потому что эти люди наиболее умны, сильны и открыты для всего человечества. По этой причине Бог выбрал их, чтобы исправлять нас, учить нас правильному пути. Я вижу это так. Когда вы интересуетесь пророками, изучаете их жизни, вы понимаете, что они самые сильные и бесстрашные, в них нет страха, потому что с ними Бог. «Посланники никогда ничего не боятся, потому что с ними Бог». «Я с тобой». Это «Я» принадлежит Богу. Суфии не говорят «я», мы говорим «мы».
Она (Мириам в интервью) спросила меня, кто мой отец. Я объясню, кто мой отец. Для меня, а также для многих людей на западе, в этой стране и на востоке он - знающий и мудрый человек. Он сказал: «Я знаю одно. Я знаю, что я ничего не знаю». Это мой отец. Таким он был, скромным и смиренным. Он не был полон самомнения, он был очень скромен. В Коране говорится: «тот, кто ходит по земле в смирении, идет по верному пути. Они Мои возлюбленные».
В.: Каждый человек приходит сюда со своей задачей. Как можно узнать эту задачу?
Джелаладдин: Бог - настоящий учитель всего человечества. Он говорит: «Я - миссия для всех, кто знает, как спросить». Если ты веришь, Бог даст тебе два пути, выбор, волю. Это просто. Просто спроси Бога своими словами. Тебе даже не нужно знать специальный язык, чтобы молиться Богу, или иметь какой-то канал связи с Богом. Просто спроси своими словами. В мире нет никакого особенного языка для связи с Богом, только твое чистое сердце. Бог говорит: «Я не буду судить тебя по тому, что ты сделал со своей жизнью. Я буду судить тебя по тому, что содержало твое сердце в течение твоей жизни». Так Бог будет судить тебя, судить нас.
В любом случае, это выбор Бога. И Бог работает тайно. Все, что он просит от своих созданий: «Благодарите меня с чистым сердцем. Поминайте меня с любовью и стремлением». И тогда вы увидите, что вы меняетесь. Вы увидите разнообразные измерения жизни. Вы будете лучше понимать жизнь и то, что Бог предлагает.
Это требует времени и терпения. Это не так быстро (*щелчок пальцами). Может быть, только для некоторых людей в человеческой истории. И сначала есть обучение. Человек искренне задает вопросу Богу. Приходит нужное время и место. Бог предлагает, и ты будешь поражен тем, что случится с тобой.
Как правило, обычным людям, как мы, нужно работать. Нам нужно пытаться. Нам требуется предложение и жертва. Но если мы искренне знаем, что после жертвы мы что-то приобретаем, как Авраам, Али Салам, которые следовали указанию Бога, когда, например, Бог попросил принести в жертву сына. И он не колебался, он действовал. И что случилось? Он приобрел. Он не принес в жертву своего сына, но он действовал, следовал Божьему указанию. Так представляются действия Авраама при жертвовании своим сыном. Он пожертвовал своим эго, своим желанием, волей, мирским желанием.
-
Воспоминания о Сулеймане Деде Эфенди
Автор: Ибрагим Гамард
Перевод с английского: Мария Кириллова
Оригинал: http://www.dar-al-masnavi.org/dede.html
[Написание данного текста было бы невозможно без упоминания Р., суфийского учителя, не относящегося к исламу, у которого учились я и моя жена между 1974 г. (в г. Тепостлан, Мексика) и 1976 г. (в Лос-Анджелесе, Калифорния). Несмотря на то, что здесь он описан не в очень лестной манере, я всегда буду благодарен ему за то, что он открыл для меня дорогу к суфизму, к индивидуальным и групповым молитвам (зикру), молитвенному кружению Мевлеви, к шедеврам мистической поэзии Мевляны Джалаладдин Руми, к "Маснави", разнообразию глубоких духовных учений, основанных на служении Богу и человечеству. И я также благодарен ему за приглашение Сулеймана Деде Эфенди в Америку.]
[Нижеследующее описание основано на отчетах двух представителей запада, которые были очень близкими последователями Сулеймана Деде. Этот текст написан с его слов.]
Сулейман Деде родился в 1904 году в Конье, Турция. Его дом был расположен рядом с центром Мевлеви (дергой), где находится могила Мевляны Руми. В возрасте пятнадцати лет он начал посещать центр Руми, а в восемнадцать получил приглашение стать помощником дервишей Мевлеви (мухипом) Это предполагало, что он мог жить за пределами центра Мевлеви. Вскоре после этого он начал работать на кухне непосредственно за стенами центра, которая была предназначена для общественной благотворительности. Проработав на кухне, которая обслуживала бедные слои населения, 23 года, он получил титул "Деде" (что в словаре дервишей означает "дедушка") и был назначен на заместительскую позицию (векил) Шейха Мевлеви в Конье. В то время его руководитель Джалаладдин Челеби (прямой потомок Руми) жил в центре Мевлеви в Алеппо, Сирия (куда отправился жить его отец, будучи в изгнании из Коньи). По этой причине требовался человек, который бы представлял Орден Мевлеви в Конье и принимал посетителей могилы Мевляны. Сулейман Деде общался с дервишами и руководителями этого знаменитого центра Мевлеви на протяжении последних лет до того, как он был закрыт (в 1926 году) и превращен в музей. И он также проходил там обучение и сам был учителем. Таким образом, он был важным связующим звеном в передаче традиции Мевлеви в современном мире.
(https://fbcdn-sphotos-d-a.akamaihd.net/hphotos-ak-xap1/v/t1.0-9/10592765_10204597672572106_3117976982696028748_n.jpg?oh=c72673733da59cbf888821f94b3b1c67&oe=549CD652&__gda__=1422961415_aae5136b9f29d6160b42e5639c97b296)
Мне не представился счастливый шанс близко пообщаться с Сулейманом Деде Эфенди. И я долго сожалел об этом. Но мне посчастливилось быть с ним на трех мероприятиях в период с 1976 по 1978 года.
Я не воспринимал Деде как святого, но, без сомнения, у него было много качеств святого человека. Деде был наполнен Божьей благодатью. И об этом свидетельствовало все: его глаза, светящееся лицо, манера держаться и жесты.
"О, Господь, какую же благодать Ты даровал Своим друзьям?" - Абдуллах Ансари (умер в 1089 г.).
Превозношение "святых" качеств Деде означало бы отрицание ценности его примера для нас, так как, по сути, он был обычным человеком, за исключением его необычайного благочестия и преданности Богу, а также памяти и духу Мевляны. Однако, когда этот смиренный и преданный мусульманин Мевлеви был избран Шейхом Коньи и стал жить со своей семьей рядом с могилой Мевляны, он стал пропитываться баракой, благословением традиции Мевлеви в исламском суфизме. И его преданность Хазрат пиру, духу Мевляны, росла еще больше. Этот праведный, но обычный человек обрел необычайное милосердие и любовь к другим людям. Это было настолько выражено, что многие люди чувствовали к нему мгновенную и неожиданную любовь и почитание вскоре после встречи с ним.
Это же произошло и со мной. Несмотря на предвкушение встречи с "мировой главой Ордена Мевлеви" и "Шейхом Коньи", прибывающим из Турции, когда я впервые увидел его, он поразил меня неброской, спокойной и "невыразительной" личностью. Однако я мгновенно полюбил его, вне зависимости от его титула и престижа.
Это был первый визит Деде в Америку летом 1976 года. Его пунктом назначения был Лос-Анджелес. Нам сказали, что до этого он никогда не летал на самолете, и что на протяжении всего полета он совершал zikru 'llâh, поминание Бога, сидя на коленях на своем сиденье и перебирая пальцами свой tasbîH, молитвенные четки. Он приехал в школу Р., ориентированную на традицию Мевлеви, в центре Лос-Анджелеса, которая называлась "Институт осознанной жизни", и где обучались я и моя жена Шер.
За несколько месяцев до этого Р. объявил, что Деде приезжает в Америку с единственной целью сделать его Шейхом Мевлеви, духовным проводником, а также своим преемником до тех пор, пока сын Деде Джелаладдин Лорас не созреет и не будет готов взять на себя эту роль.
В рамках своей собственной подготовки к визиту Деде я проводил долгие часы на ковре в гараже, в котором находилась духовная библиотека нашей группы, и мне удалось прочитать все шесть книг "Маснави" Мевляны. Ранее у меня уже несколько раз устанавливалась особая духовная связь с "Маснави" когда мне очень требовалось божественное руководство, и я наугад открывал сокращенный перевод Уинфилда. Это вызывало у меня слезы. Особенно один раз, когда отрывок, который я открыл, наилучшим образом дал ответ на мою проблему. Я был убежден, что это было божественное наставление через дух Мевляны.
Незадолго до приезда Деде Р. стал более деспотичен. Мы замечали это за ним в присутствии других духовных лидеров. Он всегда старался быть в центре внимания и вел себя настолько резко и неприятно, что нам с женой пришлось разорвать с ним отношения сразу же после отъезда Деде из Лос-Анджелеса, несмотря на то, что мы были приглашены поехать с Деде в Беркли в качестве семазенов, кружащихся дервишей.
Все же у меня много теплых воспоминаний о пребывании Деде в Лос-Анджелесе, особенно, когда он впервые давал нам инструкции для samâ', семы - молитвенной церемонии с кружением. Этот прекрасный пожилой человек энергично двигался по комнате с волнением мальчишки, двигая семазенов туда-сюда, отмечая внешние границы при помощи стульев и уча нас не нарушать невидимую центральную линию (khatt-é istiwâ), проходящую от pôst, места, из которого Шейх представлял Мевляну. Я помню, что и мне передались радость и энтузиазм Деде. Я думал, что его должно быть поразила религиозная свобода в Америке, так как на протяжении десятилетий сема была вне закона в Турции, за исключением ежегодного государственного мероприятия, которое проводилось на неделе, на которую выпадало 17 декабря, день смерти Мевляны. Но в Америке не было таких ограничений и помех. И сему можно было проводить в любое время!
Р. сложно было выносить все внимание, почитание и любовь, которые его собственные ученики испытывали к этому, на первый взгляд, незначительному пожилому человеку. Во время одного очень памятного события, на котором было много гостей, Р. закричал: "Стоп!". И мы все замерли на месте, в соответствии с упражнением Гурджиева "стоп". Затем Р. пустился в длинное разглагольствование о том, что в тот день у него был день рождения, и что никто не озаботился о том, чтобы испечь ему торт и т.д. В разгаре этого приступа гнева и при всем напряжении и замешательстве, повисших в зале, Сулейман Деде поднялся с дивана и стал медленно вращаться, как обычно кружится шейх Мевлеви в конце семы. Присутствующие в комнате притихли, и в помещении появилось необычайное ощущение трансцендентного покоя и любви. По прошествии примерно пяти минут Деде сел, и, хотя ощущение сильного напряжения еще оставалось, оно было сглажено этим благочестивым, простым, но при этом глубоко духовным действием.
Р. пригласил несколько человек, в том числе меня и мою жену, присутствовать на церемонии его инициации. Я хорошо помню, как Деде заворачивал sikka, высокую шляпу феску медового цвета, в длинную тюрбанную ткань, очень медленно и бережно, при этом распевая исламский takbîr, прославление Бога:
"Allâhu Akbar! Allâhu Akbar! Lâ illâha illâ 'llâh!
Allâhu Akbar! Allâhu Akbar! wa li-llâhi 'l-Hamd!"
"Аллах Акбар! Аллах Акбар!
Нет бога кроме Аллаха!
Аллах Акбар! Аллах Акбар!
Возносим молитву Всевышнему Аллаху!"
Это событие было записано на аудиопленку, и я снова и снова слушал голос Деде, распевающий эту изумительно эфемерную мелодию. И также как и другие, я тихонько напевал ее, помогая с уборкой полов и стен в масонской аудитории, где проходила сема.
В 1974 году в Мексике Р. дал нам с женой первый урок по практике кружения Мевлеви. И когда Р. пригласил нас стать участниками нового института, который он открывал в Лос-Анджелесе, мы были одними из первых американцев, которые начали обучаться кружению. В период с 1975 по 1976 года мы входили в группу из пятерых человек, которые кружились вечером по четвергам, когда приходили гости на обсуждения с Р., продолжавшиеся зикром, распеванием молитв, и кружением. Однако мы ничего не знали о древнем ритуале Мевлеви samâ', сема, до тех пор, пока Деде Эфенди не научил нас ему в 1976 году. Именно тогда он разрешил женщинам быть семазенами вместе с мужчинами во время этой священной церемонии. Никогда до этого подобного разрешения не предоставлялось.
К тому времени я уже стал "звездой" семазенов. И когда Р. принял участие в съемках телепередачи "Моя линия" и был представлен как кружащийся дервиш, на экране было показано видео со мной, где я кружился в костюме. Это было показано как пример "настоящего кружащегося дервиша" (эту передачу и видели мои родители). Однако во время оценки Деде наших способностей в кружении, когда Р. сделал мне знак начать кружиться, из-за волнения я вращался слишком быстро и слегка потерял равновесие примерно через 15 секунд. Деде сразу же хлопнул в ладони, и я остановился. Я так и не получил одобрения от Деде, которое так желал.
Хотя Деде благословил наши сикке, высокие шляпы, моя жена Шер и я всегда чувствовали, что нашей настоящей инициацией в традицию Мевлеви было участие в церемонии молитвенного кружения, где Деде как шейх представлял Мевляну, и сам являлся Шейхом Коньи. Та первая сема была самой счастливой, в которой когда-либо участвовали я и моя жена. Я помню, как сразу же после нее, когда я поднимался по бетонным ступенькам на улицу из аудитории, чтобы освежиться, я сел и посмотрел на звезды. И я почувствовал, как все небо открывается передо мной за пределами физического измерения.
У меня всплывают и другие прекрасные воспоминания о пребывании Деде в Лос-Анджелесе. У него была прекрасная (и незабываемая) манера положить руку на сердце, слегка склонить голову и сказать своим мягким голосом: "Al-Hamdu li-llâh!" ("Хвала Аллаху!"). Я помню, меня поразило то, насколько он был либерален, по сравнению с тем, что я ожидал от набожного мусульманина. Он продолжил исламский Символ веры, говоря: "Lâ illâha illâ 'llâh, Muhammad-an rasûlu 'llâh-- 'Isà rasûlu 'llâh, Mûsà rasûlu 'llâh, Ibrâhîm rasûlu 'llâh" (Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его; и Иисус, Моисей и Авраам - все пророки Бога").
Р. был тогда не единственным человеком, который выпускал свой гнев на людях. Я помню, как Деде злился на Д., своего самого давнего американского мюрида, ученика, который был его переводчиком на турецкий язык. Деде ругал его за то, что он часто делал паузы, чтобы посмотреть какие-то слова в карманном словаре. Я чувствовал дискомфорт из-за того, что он таким образом ставит своего ученика в неудобное положение перед другими людьми. И мне сказали, что Деде может быть очень резким и строгим со своими учениками в Турции.
Однажды я прошел мимо Р. у задней лестницы. Он только что провел пару часов с Деде и его переводчиком на ковре в гараже позади дома. Как нового шейха Деде посвятил его в "секреты Мевлеви". Р. сказал мне, что Деде должен был сказать ему больше. Он был явно разочарован и сообщил, что в Деде не было "ничего особенного", "просто невежественный человек". Я был поражен, что он таким образом проявляет свое превосходство. Через какое-то время после визита Деде Р. продвигал себя при помощи фотографии, на которой он был одет как шейх, а надпись на ней гласила: "Р., Шейх Мевлеви Северной и Южной Америки". Получение "короны" шейха от Деде оказало губительное воздействие на его эго и отношение к другим людям. Мы видели иронию в том, что в тот момент, когда наш учитель получил статус шейха по настоящей суфийской традиции, мы почувствовали необходимость разорвать с ним отношения.
Впервые мы серьезно задумались об уходе из группы после того, как в приступе гнева Р. выгнал нашего дорогого друга Х. из здания Института. Х. не был учеником Р., он работал в Институте в качестве повара. Какое-то время спустя он рассказал, что был не только набожным американским мусульманином, но и дервишем, который посещал суфиев в Турции, Афганистане, Индии и Индонезии. Через определенное время он начал проводить предрассветный зикр, чтение молитв, и обсуждения на тему суфизма. Р. рассматривал его как соперника. Х. рассказал нам, что однажды он отправился в длинную прогулку с Деде в Конье. И он с нетерпением ждал новой встречи с Деде. Но Р. постарался, чтобы этого никогда не произошло.
Последней каплей для нас стало событие, известное как "Вечер пиццы". Это был последний день Деде в Лос-Анджелесе, и участники нашей группы подумали, что Деде понравится поужинать в Институте этим блюдом, так любимым американцами. Это была наивная ошибка (которая также включала незнание мусульманского запрета на свинину). После вежливого отказа Деде Р. пустился в очередную гневную тираду, самую сильную на тот момент, в которой он из-за пиццы поносил всю группу. Он продолжал и продолжал, и перешел уже все границы. В определенный момент я спросил, можем ли мы поговорить о чем-то другом. Он закричал: "Нет, не можем!". И продолжил. Потом он гневно заявил: "Это не я говорю, это говорит Аллах!". Всем своим существом я хотел закричать: "Это не так! Это полная ложь!". Но, так как в комнате был Деде, это был его последний вечер в качестве нашего гостя, и он был таким уважаемым и пр., я сдержался. Позднее я обнаружил, что я был не единственным человеком в комнате, кто также хотел криком выразить свой протест. Однако Деде не показал никакой реакции. И казалось, что эти слова ему не перевели (однако перевод был, и Деде их как-то прокомментировал только своему переводчику).
Когда мы с женой вернулись домой, мы решили уйти из группы и сообщить об этом Р. при первой возможности. Мы ясно осознали, что было бы неэтично и дальше оставаться в группе Р., так как это было бы молчаливым признанием неправомерного поведения человека, который был нашим учителем, которого мы любили, и от которого мы узнали о многих ценных духовных учениях. Я начал составлять письмо Р., в котором говорил, что оставляю его группу, и это является ему предупреждением о том, что его эго вышло из под контроля. На следующий день Р., другие семазены и Деде уехали в Беркли для проведения там ритуала молитвенного кружения. Мы не поехали и пропустили возможность побыть с Деде и поучаствовать с ним еще в одной семе.
Вскоре после этого мы поехали в Портланд, штат Орегон, куда переехал Х. Когда он предложил мне и моей жене отправиться в духовное путешествие и посетить суфийские места и учителей, которых он знал, в Турции и Индии, мы устроились на работу, чтобы скопить денег на путешествие. В апреле 1977 года мы с Шер полетели напрямую в Стамбул, а две недели спустя оказались в Конье, древней Иконии, в которой провели две недели. Мы не писали Деде о наших планах посещения Коньи, потому что мы не знали, как объяснить проблему нашего ухода от Р. Мы искренне надеялись, что нам удастся лично связаться с Деде без вмешательства Р. Однако этого не случилось. Мы с радостью обнаружили, что наши друзья из Ванкувера, Канада, которые все еще оставались учениками Р., жили в отеле Коньи недалеко от нас. В связи с тем, что Р. официально отправил их в Конью, Деде встретил их как "особых гостей" и устроил им тур по turba-khâna, мавзолею Мевляны, а также по другим важным могилам Мевлеви в городе.
Деде казался немного озадачен нашим пребыванием в Конье, так как мы не были официально отправлены Р. Мы думали о том, стоит ли нам рассказать ему о нашем уходе от Р. и его причинах. Но один из западных учеников, который переводил для Деде, сказал нам, что Деде не может слышать критику или жалобы в отношении Р. По этой причины мы сохранили молчание. Нам также сказали, что Деде очень устал после принятия последних групп посетителей в течение предшествующих двух недель, и что это было не лучшее время для визита. По этой причине мы не пытались посетить Деде в его маленьком доме по своей собственной инициативе. Но несколько раз мы ходили туда по приглашению его западных учеников.
В один из таких визитов в его дом так случилось, что другие посетители ушли, и мы с женой остались один на один с Деде и его западным учеником, который мог переводить. Это был момент, которого мы так долго ждали! Наконец-то у нас появилась возможность сердечно пообщаться с Сулейманом Деде Эфенди! Я, конечно, думал, что у нас будет возможность поговорить с ним о нашей любви к Богу и нашей преданности духу Мевляны. И я надеялся, что он это в нас увидит. Но необъяснимым образом нам помешало вмешательство Р. В этот самый момент пришел почтальон. Деде любезно пригласил его к чаю, почтальон отказался и вручил письмо из Америки - письмо от Р. Деде был рад получить это письмо и несколько раз повторил имя Р. с волнением и радостью. Как нам сказали, он уже несколько месяцев не общался с Р. Письмо было переведено, и главная новость заключалась в том, что Р. переехал со своей группой из Лос-Анджелеса в Боулдер, штат Колорадо, где он открыл "текке", центр Мевлеви. Лицо Деде сияло от радости. Со своей стороны, я чувствовал только глубокое удивление и печаль, так как Деде явно пребывал в иллюзиях и тщетных надеждах относительно Р. И я ничего не мог с этим сделать.
-
Продолжение "Воспоминаний о Сулеймане Деде Эфенди"
К большому удивлению, наша преданность и духовные стремления были признаны не Деде Эфенди, а охранником по имени Умар у мавзолея Мевляны, который оказался последователем Мевлеви. Я ходил туда каждый день на протяжении тех двух недель, и он, должно быть, заметил что-то в моем отношении. В связи с тем, что площадка перед могилой Мевляны обычно заполнена людьми, я стоял внутри mihrâb, молитвенной ниши, которая представляла собой углубление в большой колонне справа от могилы Мевляны. Находясь там, я обычно закрывал глаза и чувствовал удивительное духовное присутствие рядом с могилой Мевляны - сладкий "аромат" любви Бога. Иногда я думал, что, возможно, останки Шамс Тебризи спрятаны внутри этой колонны, так как наш друг Х. рассказал нам, что во время его визита в Конью несколькими годами ранее Деде сказал ему, что это был секрет Мевлеви - тайное захоронение Шамса рядом с могилой Мевляны.
Когда я представил свою жену Умару, мы стояли рядом с серединой samâ'-khâna, комнаты для церемонии молитвенного кружения, из которой виднелась могила Мевляны. Он неожиданно ввел нас в короткий зикр, абсолютно не обращая внимания на огромную толпу людей в помещении. Я был так переполнен радостью, что почувствовал непреодолимое желание начать кружиться здесь и сейчас, но я его подавил. Именно через этого человека дух Мевляны приветствовал нас. Al-Hamdu li-llâh! Довольно предубеждений!
Во время следующего визита в дом Деде нам показали комнату наверху, где иногда Деде проводил зикр. Однако, как нам сказали, это происходило редко, так как Деде не хотел привлекать внимание полиции, потому что организованный суфизм все еще находился вне закона в Турции с 1925 года. Над лестницей посередине стены висела фотография. Я спросил о ней, и один из учеников Деде мне ответил, что на ней был изображен Джелаладдин Челеби, который унаследовал титул и статус Шейха Коньи, но отказался от него, так как чувствовал себя слишком молодым и недостойным для такой роли. На свое место он назначил Сулеймана Лораса. Говорят, Деде очень уважал этого человека и всегда быстро исполнял его просьбы как, например, приобретение одеяний, необходимых для церемоний Мевлеви. Я помню, что был глубоко удивлен, узнав, что Деде был своего рода помощником, и что Челеби имел над ним какую-то власть. Нам сказали, что Джелаладдин Челеби был прямым потомком Мевляны и путешествовал между Сирией и Турцией.
Всплывают и другие воспоминания о Деде в Конье. Кто-то недавно подарил ему его первый телевизор. Мы были в его доме, и телевизор был настроен на канал с длинным концертом классической турецкой музыки. В определенный момент Деде повернулся к своей жене Фареште Ханом (Fareshta Khânom) и сказал на турецком: "Сейчас они играют мелодию Мевлеви!". Однажды Деде показал нам с женой свой альбом с фотографиями своих поездок в Лос-Анджелес, Ванкувер и на Гавайи. Нам сказали, что он очень дорожил этими фотографиями. Должен признаться, что моему эго снова был нанесен удар, потому что в этом альбоме не было ни одной четкой фотографии со мной или моей женой.
Однажды Деде прогулялся с нами по пути в небольшой хеттский музей с древнегреческими и древнеримскими колоннами, статуями и другими артефактами, который находился недалеко от его дома. В другой раз я ходил с Деде в пекарню, которая принадлежала одному из его сыновей (нам сказали, что его младший сын Джелаладдин был в турецкой армии). И когда я возвращался с ним в его дом, городские жители проявляли такое уважение к нему, что у меня было ощущение, что я иду с мэром города. Потом он остановился у магазина мясника, чтобы купить немного бараньих внутренностей для своей кошки. Такие простые, но заботливые поступки!
Несколько человек с запада жили в Конье и обучались у Деде. Они все были новообращенными в ислам. Они пригласили меня и мою жену остаться в Конье и присоединиться к ним. Я спросил, чему их учит Деде Эфенди. Они ответили, что он советует им читать исламские молитвы, посещать ежедневные молебны в мечети и учиться читать Коран на арабском языке. Мне это не показалось интересным, так как я разделял негативное отношение Р. к исламу, ведь он рассматривал его просто как "учение для широких непосвященных масс". Я же искал более мистическое и "эзотерическое" направление. Я спросил их, обучает ли Деде мистической мудрости великой работы Мевляны "Маснави", так как я думал, что он, должно быть, изучал турецкие переводы и комментарии к этой работе. Однако мне сказали, что не было ни одного человека, способного перевести то, что Деде Эфенди мог бы объяснить или рассказать о работах Мевляны, так как турецкий язык было бы намного сложнее переводить для тех, кто мог переводить английский.
Несмотря на великодушие Деде, проявленное к нам, и на приглашение его учеников остаться в Конье, мы решили уехать. Я очень серьезно отнесся к тому печальному факту, что нам не удалось установить "личные отношения" с Деде Эфенди. А в связи с тем, что я искал учителя, который мог бы передать мне мистическое учение, я решил продолжить наше запланированное путешествие. Я попросил у него совета, стоит ли мне ехать в Алеппо, в Сирии, чтобы посетить там Мевлеви. Он печально посмотрел и сказал: "Они раньше мне писали, но прошло уже много лет с тех пор, как я получил последнее письмо". Я помню, как мы попрощались с Деде, и как он сказал, что будет молиться о нашем безопасном путешествии в Индию.
Следующим летом 1978 года, когда мы жили в Окленде, Калифорния, мы узнали, что Деде приедет в центр Р. в Боулдере, Колорадо. Многие участники ванкуверской группы также собирались приехать ради этого. Планировалось проведение семы. Перед ее началом меня очень тронули слова Деде: "Так как никто не знает, на какой день года выпадает Laylatu 'l-Qadr (Ночь предопределения), давайте представим, что это сегодня!" Мне предложили одеть феску и черную хирку, одеяние дервишей, и сыграть на флейте в недавно сочиненной музыке для оркестра семы. Для меня было настоящим наслаждением наблюдать за ритуалом молитвенного кружения в первый раз. Так как я всегда был участником кружения на занятиях или каких-то мероприятиях, я никогда не видел, как другие кружатся в традиционных костюмах. Во время семы я наблюдал, как Деде стоял на красной овчинной шкуре, делал различные поклоны и затем выходил в центр круга и медленно вращался на месте в течение четвертого селама, музыкальной части. Каждое его движение передавало ощущение таинственной грации.
На следующий день после семы Р. пригласил меня и мою жену на встречу с Деде. Мы вошли в небольшую комнату, в которой находился Деде. Там в сжатом состоянии из-за нехватки места было около двенадцати человек. Р. представил меня Деде, сказав, что я был в Конье, и что я играл на флейте во время семы. Насколько я понял, он меня совсем не помнил. Но так как он постоянно путал жену Р. с ее сестрой, называя последнюю по имени первой (а они обе были с ним в Конье в разное время), я подумал, что, возможно, он помнил меня, но просто в связи с ослаблением своей памяти не мог вспомнить, откуда я.
Именно во время этого визита Деде, я впервые в жизни читал исламские молитвы. Я помню, что чувствовал себя странно и неловко, когда мне приходилось падать ниц лбом на пол (однако сейчас для меня это очень глубокий духовный опыт). Каждое утро с Деде мы читали совместную исламскую молитву. Затем Деде проводил простой, но очень красивый зикр Мевлеви, в котором он очень трогательно и мягко подпевал "Allâh, Allâh".
В один из вечеров Деде уезжал для продолжения своего путешествия в Ванкувере. Мы все выстроились перед ним, чтобы попрощаться. Моим последним воспоминанием о нем был его прекрасный жест, когда он положил свою руку на сердце. Однако в этот раз, вместо того, чтобы слегка склонить голову, как он это обычно делал, он взглянул на нас, и его лицо просияло.
Вечером того же дня, когда Деде уехал, Р. провел "срочное" и "чрезвычайно важное" собрание, на котором он объявил, что намеревается провести "инициацию" для своих учеников на "следующий уровень", дав им очень важное "эзотерическое и духовное задание", к которому они не были "готовы" до настоящего момента. Их инициация в это задание могла стать "поворотной точкой" в их жизни и привести к "полной трансформации" за пределы всего того, что они уже знали и пр. Я думаю, что во время всей своей харизматичной и гипнотической речи он ни разу не упомянул Деде. Ничто из того, что он сказал, не относилось к Деде, Мевлеви или исламскому учению. Все, о чем он говорил в тот вечер, было связано с западной оккультно-эзотерической традицией. Казалось, он хотел всех убедить, что то, чему он может научить, было гораздо более важным и "трансформирующим". Снова стало ясно, что Р. использовал свои связи с Мевлеви как средство продвижения своего собственного эзотерического синкретизма, так как он сам не был особенно предан традиции Мевлеви.
С другой стороны, Деде не нужно было быть "впечатляющим" или "харизматичным", чтобы быть привлекательным с духовной точки зрения. Он вызывал особую любовь и уважение, не потому что он был "смиренен", а потому что он был самим собой: простым, естественным и восхитительным. Он излучал святость, но он носил ее как старое любимое пальто, которое гораздо удобнее, чем что-то новое и сверкающее. Деде не приходилось напрягаться, чтобы "впечатлить" других. Его любили за него самого, независимо от того, насколько верно переводили его слова. Что бы он ни делал, это было восхитительно и прекрасно: его манера курить, жестикулировать, мягко разговаривать на турецком языке или то, какое выражение появлялось на его лице, - сочетание невинности и понимающего доверия к Богу. Ему не нужно было требовать, представлять или даже что-то говорить, чтобы его любили. По сути, я даже не помню ничего, что бы сказал или посоветовал Деде во время своего пребывания в Боулдере. Каким-то образом это было не настолько важно, по сравнению с тем, чему он нас научил, когда мы просто находились рядом с ним.
Когда Сулейман Деде Эфенди ушел из жизни (в январе 1985 года), я смотрел на фотографии с ним с огромной любовью. И я также думал о влиянии его радикальных действий по сохранению традиции Мевлеви путем ее распространения на западе. Он назначил несколько человек на позицию шейха, вероятно, в отчаянной надежде, что каким-то образом они будут дальше нести традицию Мевлеви, положение которой значительно ослабло за последние десятилетия. Некоторые из них явно впечатлили его, будучи духовно развитыми людьми. Должно быть, он надеялся, что эти люди постепенно перейдут в ислам, по крайней мере, к минимальным практикам религии Мевляны и традиции Мевлеви. Однако из тех людей, которых я знал (включая некоторых, которым титул шейха Мевлеви был дан людьми, которых Деде Эфенди назначил в качестве шейхов Мевлеви), только несколько человек значительно интересовались исламом. Удивительно, как много из этих людей преданны оккультной эзотерике, учению Гурджиева и другим (нерелигиозным) мистическим направлениям, а не религиозному мистицизму, в котором и заключается традиция Мевлеви.
Мевляна был одним из величайших религиозных мистиков всех времен. Праведный человек, исповедующий мусульманство. Его работы были боговдохновленным толкованием священных строф Корана, а также слов и деяний (ahâdîth) Пророка Мухаммеда. Выдающийся исследователь Руми Талат Саит Халман (Talat Sait Halman) в своих работах доказал, что около шести тысяч стихов "Маснави" и "Дивани кабир" (Dîvân-i Kabîr) представляют собой реальный перевод строф Корана на язык персидской поэзии. Большая часть его работ включает очень традиционное исламское толкование Корана и Ахадита (ahâdîth). И, конечно, значительная доля посвящена мистическому толкованию. Несмотря на то, что работы Мевляны приобрели определенную универсальность, его видение осталось исламским.
Распространяемая идея о том, что кто-то может быть Мевлеви и не поддерживать исламские религиозные верования и практики, была очень сильно преувеличена. Действительно, в настоящее время (начиная с 1950-х годов) шейхи Мевлеви приняли в качестве учеников людей других вероисповеданий, не принуждая их обращаться в ислам. Но они, определенно, надеялись, что эти люди в конечном итоге примут ислам как основу пути дервиша.
Мевлеви известны своей чрезвычайной толерантностью в отношении других, однако они всегда были очень строги и дисциплинированны внутри своей группы. Деде Эфенди использовал радикальный подход в попытках сохранить традицию Мевлеви, назначая на позицию шейха Мевлеви, или духовного лидера, людей, не исповедующих ислам. Мне кажется, что это было ошибкой, так как результатом такого подхода стал недостаток четких стандартов поведения для таких лидеров, которые с легкостью могли избежать необходимости серьезных изменений в своем образе жизни. Помимо ежедневных исламских практик, у таких людей также не было опыта в дисциплинах и практиках Мевлеви. Конечно, можно еще объяснить это тем, что у Деде не было другого выхода, кроме как попытаться передать традицию кому-то, кто проявил сильную заинтересованность в Мевляне и молитвенном кружении, так как среди западных учеников суфизма обращение в ислам было редкостью. Мне рассказывали, что ни один Мевлеви не мог получить титул шейха до тех пор, пока он не пройдет многочисленные позиции и этапы в традиции, и не будет затем рекомендован в официальную группу руководства Мевлеви. Шейх Коньи (эта позиция традиционно принадлежала семье Челеби) - был единственным, который обладал полномочиями назначать кого-то на роль шейха, даже если этот человек не прошел все традиционные этапы (это исключение предоставлялось, возможно, для того, чтобы позволить людям, одаренным исключительной духовностью, пропустить некоторые из обычных этапов). Однако даже в таких случаях этот человек должен был иметь поддержку официальных лидеров. Кажется, Деде не проводил подобных обсуждений.
В свете провала кардинального эксперимента Деде, возможно, сейчас будет уместен более консервативный подход, чтобы шейхом Мевлеви (или шейхой, если когда либо женщинам будет позволено стать духовными лидерами) был назначен только человек, исповедующий ислам. И, возможно, должен быть установлен порядок наказания тех шейхов, которые не смогли привести свой образ жизни в соответствие с минимальными стандартами ежедневных практик и этики ислама, а также традиции Мевлеви. В 1995 году в отношение этого Джелаладдин Челеби (до своей смерти в апреле 1996 года) смог прояснить, что существуют определенные стандарты Мевлеви относительно ожидаемого поведения:
"С целью объединения Мевлеви под одной крышей, я недавно дал указание о создании Международного фонда Мевлеви. Одной из самых важных функций Фонда станет информирование всех о действиях и поступках, не соответствующих принципам и практикам Хазрети Мевляны, а также прояснение других вопросов по мере необходимости. В этот век свободы люди могут выбирать, как им себя вести, что думать, и они могут существовать так, как того требует их личность. Однако если подобные предпочтения не соответствуют культуре, образу мыслей и традиции Хазрети Мевляны, которые были подробно разъяснены в течение более семисот лет, такие люди будут отделены от принципов Хазрети Мевляны. В наше время мы можем наблюдать духовную пустоту. Некоторые люди, кажущиеся светлыми снаружи, но полные темноты внутри, пользуются сложившейся ситуацией. Они эксплуатируют чистую любовь Мевляны и компрометируют ее чистоту. Я молюсь Богу о том, чтобы наш фонд смог организовать обучение и установление принципов Мевляны для объединения людей вокруг его любви. Пусть свет ислама и любовь Мевляны пребудет с вам!", - Доктор Джелаладдин Мухаммед Бакир Челеби. (См. также сайт семьи Челеби http://mevlana.net/dr_celebi.html (http://mevlana.net/dr_celebi.html) (англ.))
Будем надеяться, что сын и преемник доктора Челеби Фарук Хамдам Челеби (Farûq Hamdam Chelebi) продолжит устремления своего отца с целью защиты и регулирования этой прекрасной традиции.
Я убежден, что если бы Сулейман Деде был жив сегодня (Пусть Бог благословит его душу!), он был бы очень рад видеть создание таких усовершенствованных стандартов для Мевлеви. Это должно помочь традиции Мевлеви, традиции Хазрати Мевляна Джелаладдин Руми (Пусть Бог возрадуется за него!), не только выжить, inshâ 'llâh ("Если будет на то Божья воля!"), но и процветать дальше на более крепком фундаменте, приглашая всех войти в розовый сад божественной любви.
-
спасибо! долгожданные тексты)))
-
пожалуйста :)
-
Хазрети Мевляна Джелаладдин Руми
(https://pp.vk.me/c620029/v620029853/133be/t28wU2HOgcU.jpg)
Джелаладдин Руми родился в городе Балх, Афганистан, в роду богословов, юристов и теологов. Его семья бежала от монгольского нашествия и осела в Конье (Иконии), Турция, которая на тот момент была столицей страны. В этом городе Мевляна стал преемником своего отца, возглавив медресе, религиозную школу. Этот достаточно традиционный путь кардинально изменился, когда в возрасте тридцати семи лет Руми познакомился с Шамсом из Тебриза. Вместе с Шамсом Руми открыл существование внутреннего Друга, души, Возлюбленного, постоянно напоминающего о присутствии Бога. Эта встреча трансформировала и осветила жизнь Джелаладдина.
Благодаря силе этой любви и стремления, вдохновленными подобной встречей, Руми излил океан поэзии, наиболее значительные работы на персидском языке, представляющие собой 30 000 стихов его «Дивана Шамса Тебризи» и эмоциональный шедевр «Маснави» включающий 50 000 стихов, в котором сказки, сцены из повседневной жизни, откровения из Корана, толкования и метафизика сплетаются в огромное и изощренное полотно. Будучи более чем поэтом или философом, Руми стал примером «Инсани камиль» - совершенным или идеальным человеком. На Востоке о нем говорят, что «он не был пророком, но он, определенно, принес писание». А его Маснави считается вторым по масштабу произведением после Священного писания.
Руми был не только деканом главного религиозного университета в столице Сельджукской империи, но и одним из самых великих философов и теологов восточного мира в своей эпохе и во всей истории. Его колоссальное собрание включает величайшие работы классической персидской литературы, а его потрясающей мистической поэзии о любви нет равных ни на персидском, ни на других языках.
Религиозный орден, основанный Руми, называющийся Мевлеви, и также известный как орден кружащихся дервишей, на протяжении семи веков распространялся по всему Востоку, а его учение путешествовало из Андалусии в Афганистан, из Египта на Балканы. Орден Мевлеви до сих пор существует, теперь и на Западе, распространяя учение Руми в Европе и Новом Свете. «Сема», кружение, священный танец вращения, созданный Руми, до сих пор вдохновляет и восхищает всех, кто его увидит или поучаствует в нем.
Руми учил, что все отличительные качества Святых, которых мы почитаем: спокойствие и сострадание Будды, красота, честность и провидение Иосифа, храбрость и справедливость Моисея, мудрость и сила Соломона, любовь, исцеление и самопожертвование Иисуса, просвещенность и чистота Мухаммеда, в действительности не только являются частью нас, но и составляют суть нашей собственной человеческой природы. Руми нес свое учение с такой любовью, покорностью и простой точностью, что на протяжении последних семи веков, когда мы слышим мысль, фразу или образ Руми, наши сердца открываются.
Руми писал и учил о возможности совершенствования человеческой жизни с такой простотой и доступностью, что его стихи до сих пор учат, зачитывают и поют в популярных песнях на всех территориях языка фарси. Он также стал самым продаваемым поэтом на Западе, тем самым исполнив свое собственное пророчество через устную традицию: «Я солнце, я поднимусь на Западе и стану притчей во языцех».
В связи с празднованиями 800-ой годовщины со дня рождения Руми (1207 год), 2007 год был объявлен ЮНЕСКО «Годом Руми».
-
Кружение
Сема Мевлеви
(https://pp.vk.me/c616618/v616618853/5ecc/SImT6R35bpU.jpg)
Перевод с английского: Мария Кириллова
Сема проводится с момента смерти Мевляны 17 декабря 1273 года. Изначально она была создана Султаном Валедом, сыном Руми, в честь Мевляны Джелаладдин Руми и передавалась из поколения в поколение на протяжении семисот лет. Сему продолжают проводить и сегодня по всему миру.
Учение Мевляны говорит о том, что источником всех религий и духовных путей является Путь любви, объединяющий многочисленные культуры и традиции. Каждый посетитель семы является ее участником. По мере развертывания церемонии любые явные различия между аудиторией и дервишем растворяются, так как благодаря музыке и языку Сердца все настраиваются на атмосферу любви, наполненную барака (благословением).
Как планеты и звезды вращаются вокруг солнца, и частицы атома вокруг ядра, так и дервиши кружатся против часовой стрелки вокруг себя и по кругу «халка». Семазены приносят человеческую осознанность во вращение вселенной. Сначала они кружатся со скрещенными руками, затем, словно взлетая, они раскрывают руки, держа правую руку наверху, а левую внизу, превращаясь в прозрачные сосуды для передачи божественного благословения на землю. Своим дыханием дервиши призывают Аллаха. Каждый семазен искреннее стремится раствориться в единении с божественным присутствием, чтобы лично изучить источник своей истинной индивидуальности.
Ритуал семы представляет собой семь этапов мистического путешествия от неосознанного погружения в проявленный мир к усовершенствованному человеку, растворенному в божественной любви. Сема начинается с восхвалений, «Nat-i Sherif», пророка Мухаммеда, представляющего любовь, и всех пророков до него. Затем появляется барабанная мелодия, и сразу же «нейзен» (флейтист) начинает «таксим», музыкальную импровизацию на «ней» (тростниковая флейта), что символизирует первое дыхание, дающее жизнь созданию. Снова звучат барабаны, и семазены стучат по полу в унисон, тем самым представляя приказ божественного «Быть», появиться на свет. Семазены поднимаются и начинают Султан Велед, когда они покланяются самому высшему друг в друге в месте на полу с красной овечьей шкурой и обходят по кругу зал семы три раза.
Далее следуют четыре «селама», или циклы кружения. Каждый из них представляет различные этапы мистического путешествия. Первый селам выражает встречу с божественным присутствием, избавление от сомнений в его существовании и признание Его величия. Во втором селаме происходит созерцание великолепия создания и реальности всемогущества Бога, что ведет к третьему селаму – этапу полного подчинения и растворения себя в божественном. И, наконец, последний селам возвращает семазена из путешествия к Божественной реальности обратно на землю, готовым передавать эти озарения для служения людям.
По мере окончания музыки в последнем селаме семазены продолжают кружиться в тишине до тех пор, пока не начнется чтение Корана. Дервиши синхронно останавливаются, встают на колени и целуют пол, призывая божественное благословение. В комнате эхом звучит «Ас-саляму алейкум» («Мир вам»). Дервиши вместе напевают священное имя Бога «Ху» (“Hu”), при этом кланяясь все вместе, прежде чем покинуть зал семы.
-
(https://pp.vk.me/c616618/v616618853/5ed3/-3ew40QRjx8.jpg)
Если во время кружения вы спокойны и находитесь в состоянии молитвы, полностью отдаваясь Богу, тогда во время вращения вашего тела, в центре будет абсолютно неподвижная точка… Небеса отвечают, и все невидимые царства соединяются в танце. Однако мир этого не понимает. Они думают, что мы кружимся для того, чтобы войти в своего рода транс. Действительно, иногда мы впадаем в такое состояние, которое вы называете экстазом, но это только когда у нас одновременно есть знания и переживания.
Мы не кружимся ради себя. Мы кружимся для того, чтобы божественный свет мог спуститься на землю. Когда во время вращения вы выступаете в качестве канала, свет проходит в правую руку и через левую выходит в этот мир… Мы вращаемся ради Бога и ради мира, и это самое прекрасное, что можно себе представить.
Сулейман Деде, «Почему мы кружимся», «Любящие Мевляну», том 2, № 4 (зима, 1997 г.).
-
Суфизм в Америке
(https://pp.vk.me/c623223/v623223600/1971/aemBDF0GdBk.jpg)
Текст: Энджем Наим
Перевод с английского: Мария Кириллова
Учителя-иммигранты, путеводители и переводы поэзии способствуют распространению суфийского учения и ритуалов.
Сема, ритуальный танец
• Сема, символизирующая универсальные ценности любви и служения, проводится исключительно орденом кружащихся дервишей, являющегося одной из ветвей огромной суфийской традиции в исламе. Этот ритуальный танец состоит из нескольких этапов, имеющих различные значения:
• “Naat-I-Sherif”, восхваление «Посланника ислама» и всех пророков до него.
• Барабанная дробь символизирует божественный приказ «Быть» для создания всей вселенной.
• Таксим, импровизация на тростниковой флейте, выражает божественное дыхание, которое дает всему жизнь.
• Процессия Султан Велед под музыку «пешрев» (инструментальная форма классической турецкой музыки); проход три раза по кругу площадки для кружения против часовой стрелки.
• Сема включает в себя четыре селама, или музыкальные части, каждая из которых обладает своим собственным ритмом. В течение каждого селама музыка восхваляет Бога.
• Цитирование Корана
• Приветствие. Своим видом дервиш представляет цифру «1» - руки скромно скрещены, что означает единство Бога.
• Молитва за умиротворение в душах всех пророков и верующих.
Кружение останавливается, и белые юбки дервишей, которые до этого были раскрыты как зонтики, опадают до своего нормального состояния. Завораживающий танец, приводимый в действие безграничной духовной энергией, заканчивается на четвертом селаме призывом к миру. Зрители тяжело вздыхают, так как на какой-то момент волшебство прекращается.
Затем начинается проникновенное песнопение: «И восток, и запад принадлежат Аллаху. И куда бы вы ни повернулись, обратитесь к Аллаху. Воистину, Аллах - всеобъемлющий, всезнающий».
Эта суфийская церемония, или встреча с божественным, произошла не в Турции и не в Афганистане, а в городе Хьюстон, штат Техас. Я и мой друг были в зале единственными не белыми не американцами. И все вместе мы побывали в путешествии в особое место души.
Этот танец и ритуал называются сема. Это старая суфийская практика, ассоциируемая с персидским поэтом тринадцатого века Мевляной Джелаладдин Руми, который родился в городе Балх, Афганистан. Каждая деталь одеяния и каждый жест имеют свое значение. Высокая шапка на голове танцующих символизирует надгробие, под которым покоится эго.
Сема – это продвижение странников к совершенствованию и осуществлению высшей истины. Она рассматривается как восхождение к своему высшему Я через абсолютную, безусловную любовь. По возвращении из этого внутреннего путешествия человек чувствует, что он стал возлюбленным всего мироздания, принимаемым и обожаемым всем сущим. Суфий, достигший такого совершенства, верит, что он поднялся над религиозными дрязгами, расистской враждебностью, страстью к мирской прибыли и мелочностью.
После окончания танца мне было интересно узнать о том, как США стали домом для таких духовных поисков. Я вырос в Индии, и у меня сформировался образ Америки как страны, населенной только христианами и евреями, в которой, однако, на протяжении веков жили люди других вероисповеданий – от коренных индейцев до китайских рабочих и других иммигрантов. Эта картина стала меняться в начале двадцатого века по мере того, как другие религии Востока, включая ислам, начали оказывать влияние на повседневную жизнь и мировоззрение людей в США.
Первые иммигранты-мусульмане в период с 1878 по 1924 года были рабочими из Сирии, Иордана и Левана. Те из них, кто осел в США, сконцентрировались на отдельных территориях в штатах Айова, Северная Дакота, Индиана и в городах Детройт и Питтсбург. «Закон об исключении азиатов» 1924-го года приостановил въезд мусульман до иммиграционных реформ 1952 и 1965 годов. В 1960-х годах многие иммигранты из Азии приехали в США в поисках «великой американской мечты». Это привело к духовному расцвету, так как в страну въехало много гуру, суфиев и миссионеров.
Новые идеи, верования и жизненные позиции, которые иммигранты привезли с собой, вызывали споры. Суфизм стал привлекать к себе значительное внимание и нашел свою нишу в американском обществе, хотя, по сути, его присутствие стало ощутимым с начала 1900-х годов, когда он стал подспудным направлением в эстетике и духовной жизни Америки. Представители богемы Лос-Анджелеса, как, например, Джон Каупер Повис, приобрели репутацию знатоков суфизма. Помимо этого, Георгий Иванович Гурджиев и Хазрат Инаят Хан из Индии представляли суфизм в той форме, в которой его с легкостью могли понять представители современного американского общества. К концу 1960-х годов Сан-Франциско стал домом суфиев, представляющих различные духовные ордены.
Истории Идриса Шана, отражающие суфийский образ жизни, стали популярны в университетских городках. Такие американские писатели, как Дж. Д. Сэлинджер и Дорис Лессинг, также с радостью приняли это направление. Писатель Франк Герберт обращался к суфийским духовным мелодиям в своих работах, а звезда кино Джеймс Кобурн, член суфийского ордена, принес эту культуру в Голливуд.
Поэзия Руми, который жил с 1207 по 1273 года, до этого была известна в академических кругах в одном переводе на английский. Однако она стала невероятно популярна после того, как поэт из Теннессии Коулмэн Баркс начал переводить ее на современный английский язык свободным стихом. По мере распространения мировоззрения Руми, круг его преданных поклонников, а также любителей традиции кружения (или вращающегося танца), также принес новую культурную перспективу в американский «плавильный котел» несмотря на то, что большинство суфиев в Америке были белыми.
Сулейман Скотт Хофманн из Сиэтла, штат Вашингтон, вице-президент ордена Мевлеви в Америке и семазен, или кружащийся, говорит: «Меня в суфизме привлекает то, что в его основе лежит любовь. Ею учат лицом к лицу, рука к руке, сердцем к сердцу. Из-за языкового барьера учение Мевлеви изначально пришло в Америку в очень чистой форме, выраженное в примерах, в жестах… В конце концов, это не интеллектуальное упражнение, хотя используется каждый ресурс личности».
В 1970-х Хофманн впервые увидел, как «кто-то встал в одеянии дервиша и начал вращаться в центре круга людей. Что-то внутри него сказало: «Я не знаю, что это, но я узнаю это в себе». Мне обязательно нужно было узнать, что за этим скрывается». Сулейман Хаяти Деде, руководитель ордена Мевлеви в Конье, Турция, приехал в Канаду в 1976 году и через пару лет отправил туда своего сына Джелаладдина Лораса с билетом в один конец, чтобы он начал обучение церемониям и суфийскому пути. Однако Хофманн был в другой части страны, стараясь вместе с единомышленниками научиться кружению посредством изучения фотографий и картинок вращающихся дервишей в книжке.
«Конечно, нам это не удалось, - говорит Хофманн, - но мы очень хотели присоединиться к этой прекрасной церемонии, о которой столько читали». В конечном итоге, он познакомился с Лорасом и узнал, что «существует метод; шаг один, шаг два, шаг три».
«В Америке ничто не останавливало меня от поисков и изучения всего, что было с этим связано, - говорит Хофманн, - за исключением ограничений в связи с незнанием языка, обычаев, в связи с неспособностью читать литературу в оригинале и отсутствием живых учителей, у которых можно было бы учиться. А это большие ограничения». «Однако не важно, где вы находитесь, даже если в странах, где практика суфизма запрещена или ограничена, - говорит Хофманн, - вам ничто не мешает открыться сути этого учения… так как это путешествие внутрь себя».
Самый большой вклад в популяризацию суфизма на Западе внес Хазрат Инаят Хан, который привез цельный музыкальный суфизм из Индии в США в 1910 году. Несмотря на то, что он был учителем ордена Чишти, в Америке он также проводил обучение правилам орденов Накшбанди, Кадири и Сухраварди. Он учил своих учеников следовать тому ордену, который им больше подходил, так как все они вели к истине. После его смерти в Индии в 1927 году движение, которое он возглавлял, стало Международным суфийским орденом (Sufi Order International) со штаб-квартирой в Нью-Йорке.
Среди основных учеников Хана был Самуэль Л. Льюис. Он родился в семье евреев и стал известен как суфий Ахмад Мурад Чишти после того, как Хан сертифицировал его в 1926 году как суфийского учителя, предоставив ему возможность инициировать новичков в суфийское учение и обучать их совершенствованию. Льюис создал в Сан-Франциско конвент, где собирались люди различных религиозных конфессий. Он умер в 1971 году в возрасте 75 лет.
Другим выдающимся учеником Инаята Хана был Шабда Кан, директор музыкальной школы Чишти Сабри в Калифорнии. Он стремился распространить суфийское послание о любви через концерты. «Суфизм основан не столько на теориях или интеллекте, сколько на ощущениях и духовности, исходящих из тела посредством многочисленных практик, при использовании движений, голоса и музыки», - говорит Кан, частый посетитель Индии. В 2001 году Кан стал руководителем Международного суфийского ордена Руханият (Ruhaniat Sufi International), который организовал Льюис в Сан-Франциско.
(https://pp.vk.me/c623223/v623223600/197a/xchi2W3vsQs.jpg)
Слева направо: суфийский учитель из Индии Хазрат Инаят Хан, создаваший суфийский орден на Западе, который теперь называется Международный суфийский орден; Муршид Самуэль Л. Льюис был пионером в объединяющем мистическом познании; Пир Шабда Кан, директор музыкальной школы Чишти Сабри в Калифорнии.
Суфизм в Америке также привлек значительное количество женщин. «Одной из выдающихся характеристик ордена Мевлеви стал его особый акцент на представление суфизма на Западе в новом измерении, включая разрешение женщинам участвовать в мистических встречах», - говорит Майли, сотрудник ордена, - Сема, которую мы проводим в Америке, точно такая же, как та, что проводится в Турции, единственное исключение в том, что мы разрешаем мужчинам и женщинам кружиться вместе. В истории суфизма это также происходило и в Турции. Но на протяжении сотен лет мужчины и женщины не могли там вместе кружиться на публике. Первое разрешение кружиться женщинам в Америке дал отец Постнешина Джелаладдина, Сулейман Хаяти Деде».
Давая интервью в своем доме на гавайском острове Мауи, Майли говорит, что она чувствует, что суфизм «приносит сладкие голоса мистицизма ислама в западный разум и сердце, заполняя существующую там пустоту любовью и благодарностью». Она добавляет: «Как и все истинные пути, суфизм предлагает выход из боли и смятения, вызванных разделением, который принес материализм».
«Диалог между вероисповеданиями, который инициировал суфизм в многокультурной Америке, стал насущной потребностью», - говорит Джей Кинни, редактор журнала «Гноcис» о западных духовных традициях. «Если суфизм воплощает в себе истинную сущность ислама, как утверждают многие, тогда понимание того, что же так привлекает людей в суфизме, может помочь нам, жителям Запада, получить более полную картину ислама, в отличие от того, какое представление о нем обычно создают СМИ».
(https://pp.vk.me/c623223/v623223600/1981/OLlXRP6ygYg.jpg)
Кружащиеся из ордена Мевлеви в Америке во время межрелигиозного международного танца мира с мистическими песнопениями в Сиэтле в 2002 году.
(https://pp.vk.me/c623223/v623223600/1988/MRaFqqQs7Bw.jpg)
Постнешин Джелаладдин Лорас (справа), основатель и президент ордена Мевлеви в Америке, и Сулейман Скотт Хофманн, его вице-президент, в молитве во время семы в Сиэтле в 2002 году.
-
Маш, объем переведенных тесктов впечатляет! вот же Труд во благо во истину
-
:) и будем продолжать по мере возможности
-
ура)
-
Персидский поэт завоевывает Америку
Автор: Стив Холгейт
Перевод с английского: Мария Кириллова
Он самый популярный поэт в США. Всего десятилетие назад его едва знали, а сегодня по всей стране во многих университетских городках проводятся занятия по его работам. В разделах о культуре местных газет даются объявления о лекциях и открытых чтениях его работ практически в каждом крупном городе Америки. И, возможно, самым значительным признаком его известности стал тот факт, что группа актеров кино и певцов сделали запись его поэм.
Создали ли США другого такого же известного поэта как Уолт Уитмэн, который бы спел песню Америки? Еще одного Роберта Фроста, сурового представителя Новой Англии, который бы взывал к полуосознаваемым стремлениям нашей души?
На самом деле, этот поэт совсем не американец. У американцев также нет надежды увидеть его в местном лекционном зале или в дискусионном кружке по телевизору. Он жил 700 лет назад. И если в США он стал известен довольно недавно, то иранцы держат его в своем коллективном сердце уже на протяжении многих столетий. Он – Джелаладдин Руми из Балха, более известный в США просто как Руми.
(https://pp.vk.me/c624719/v624719600/db6/8-8fI233KY0.jpg)
Мевляна Джелаладдин Руми
Он самый популярный поэт в США. Всего десятилетие назад его едва знали, а сегодня по всей стране во многих университетских городках проводятся занятия по его работам. В разделах о культуре местных газет даются объявления о лекциях и открытых чтениях его работ практически в каждом крупном городе Америки. И, возможно, самым значительным признаком его известности стал тот факт, что группа актеров кино и певцов сделали запись его поэм.
Создали ли США другого такого же известного поэта как Уолт Уитмэн, который бы спел песню Америки? Еще одного Роберта Фроста, сурового представителя Новой Англии, который бы взывал к полуосознаваемым стремлениям нашей души?
На самом деле, этот поэт совсем не американец. У американцев также нет надежды увидеть его в местном лекционном зале или в дискусионном кружке по телевизору. Он жил 700 лет назад. И если в США он стал известен довольно недавно, то иранцы держат его в своем коллективном сердце уже на протяжении многих столетий. Он – Джелаладдин Руми из Балха, более известный в США просто как Руми.
Некоторые источники говорят, что за последние 10 лет Руми стал самым продаваемым поэтом в США. Поиск его имени в Интернете выдает результат в более 800 000 цитатах. По всей стране в университетских городках и книжных магазинах появились календари, кружки и даже футболки с Руми.
Однако, несмотря на эти типичные признаки звезды поп-культуры, было бы неверно обесценить успех Руми в США или думать, что его слова, которые хотя и основаны на исламской традиции, не взывают к потребностям и проблемам многих американцев.
Филлис Тикл, редактор американского журнала Publisher’s Weekly, говорит, что популярность Руми в США «обусловлена нашим огромным духовным голодом». Коулмэн Баркс, поэт из штата Теннесси, чьи переводы Руми стали основным фактором, способствовавшим популярности этого поэта в США, высказывает аналогичную мысль. Он говорит, что религиозно восторженная поэзия Руми созвучна многим американцам, которые ищут именно это качество. Поэтический вопрос Руми «Откуда я произошел? И что я должен делать?» близок огромному количеству американцев с обостренным чувством духовности.
С момента террористических атак 11 сентября многие комментаторы также сделали акцент на том, что Руми стал важным мостом между американцами и исламом.
Самый большой вклад в увеличение известности Руми среди американцев внес его основной переводчик. Джеймс Фэдиман, американский ученый, говорит: «Секрет популярности Руми в США – это Коулмэн Баркс». Выпуск книги Баркса «Основные произведения Руми» (The Essential Rumi) более чем какое-либо другое событие способствовал увеличению интереса американских читателей этим великим персидским поэтом.
В недавнем интервью Баркс рассказал, что его задача по переводу работ Руми началась очень неожиданным образом. Он говорит, что никогда о нем не слышал до тех пор, пока знаменитый американский писатель Роберт Блай не вручил ему том с поэзией Руми в 1976 году в тяжелом академическом переводе того времени и не сказал Барксу: «Эти стихи должны быть освобождены из своей клетки».
Баркс, живущий в городе Афины, штат Джорджия, вскоре принялся за работу. Он говорит: «При переводе на современный английский язык я использовал вольный стих, так как считаю, что эта форма наша наиболее сильная традиция». Несмотря на этот нетрадиционный стиль перевода, он говорит, что очень старается сохранить истинность образов Руми и, как он надеется, его дух. Он добавляет: «Там такая насыщенная музыкальность! Но я никак не могу ее передать. Я слушаю ритм, который идет изнутри (стихов) и стараюсь следовать ему, выпустить его и позволить ему петь».
В течение семи лет Баркс работал над своими переводами, особо не задумываясь об их публикации. В конечно итоге, он отправил свою работу в американское издательство HarperCollins, которое опубликовало первый том Руми. Неожиданный успех этого сборника привел к необычайно популярному выпуску «Основных произведений Руми» и некоторых других недавних книг Баркса. В совокупности продажи этих книг составили более 500 000 экземпляров, а это огромный успех для поэта.
Поэт и бывший преподаватель литературы Баркс полон энтузиазма и изумления, когда он говорит о работах великого поэта тринадцатого века. «Это поэзия, написанная иной частью человеческой души, не личностью, а чем-то трансцендентным, что стоит за ней», - говорит он. «У него богословие смеха», - говорит Баркс, цитируя суфийскую традицию Руми и добавляя, что, по мнению Руми: «Бог, возможно, - это импульс к смеху… Просто быть в теле и чувствовать – это великое удовольствие», и что «он говорил о сути религиозного импульса, который заключается в том, чтобы восхвалять Бога и, возможно, смеяться».
Баркс не потерял и потенциал работ Руми в создании мостов между американцами и мусульманами. «Американцы слепы ко многим вещам в исламском мире. И одна из них – Руми. Мы не понимаем полностью всю красоту Руми». Через свои переводы он надеется облегчить это понимание, «стать пустым дверным проемом», через который сможет войти поэзия Руми, «подчиниться», понимая, что это желание подчиниться составляет самую суть ислама.
Это любопытство и радость, желание чувствовать и понимать типичны как для Руми, так и для Коулмэна Баркса, и сейчас эти чувства притягивают друг к другу двух несопоставимых людей с одинаковыми духовными устремлениями.
-
Голос Деде
~ Отрывок из статьи "Путь Руми"
Оригинал: http://sufism.org/lineage/mevlevi/the-voice-of-a-dede
Перевод с английского: Мария Кириллова
В 1980 году нам посчастливилось познакомиться с Сулейманом Деде. В момент нашей встречи мы почувствовали, что нас приняли в душу, глубоко преданную своему Господу и нераздельную от Него. С нами были два наших маленьких сына. И когда он услышал, что самого младшего зовут Шамс, он встал и провозгласил: "О, Хазрати Шамс!". Он повернулся и поднял руки в воздух так, как это традиционно делают дервиши Мевлеви. Он всегда подписывал свои письма "al-Faqir, al-Mevlevi", что означает "скромный последователь Мевляны". Каждый раз, когда мы посещали Деде в его маленьком доме в Конье, он дарил нам больше подарков, чем мы приносили ему... И, конечно, они были бесконечно богаты духовным наполнением. Его присутствие всегда наполняло наши глаза слезами.
Текст, приведенный ниже, составлен на основе записей разговоров с Деде в сообществе Клэймонт в 1978 году. Если Богу будет угодно, этот текст поможет создать представление о личности Мевлеви Деде.
* * * * *
(https://scontent-b-mad.xx.fbcdn.net/hphotos-xap1/v/t1.0-9/10670017_10204637917338200_5458984304177219046_n.jpg?oh=a94ddd6d95e3b7085551d3ff400500e2&oe=549EE6C4)
“Чтобы стать человеком, нам нужно всегда находиться в Божественном присутствии - помнить о Боге, держать его в нашем сердце. Когда человек совершает зикр, его дух, его душа начинает открываться. Его разум очищается и расширяется. Тело оздоравливается. Появляется прекрасное состояние, похожее на то, которое создает прекрасная музыка. Весь человек раскрывается как цветок. И тебе начинает открываться божественная тайна, то, что ты не понимал или не знал ранее. По этой причине так важно исполнять зикр. Для людей это очень хорошо.
Конечно, существует множество типов зикра, поминания Бога. Люди могут делать это, стоя. Они также могут поминать Бога в сидячем положении или находясь в поездке (прим. 1). Каждую секунду в каждом месте можно найти Бога, потому что Аллах всегда смотрит на нас (прим. 2). По этой причине мы не хотим отдаляться от практики поминания Бога, зикра, мы не хотим, чтобы Он покидал наши сердца. И тогда к нам приходит новый тип знания, божественное знание. И когда вам оно нужно, вы можете понять его суть. И вы благословлены иметь разум, чтобы знать, куда вы идете, что с вами может случиться, хорошее или плохое.
Во время зикра мы можем говорить о многих вещах, которые вам могут быть непонятны. Самое важное, чтобы Бог был перед вами, словно вы на него смотрите, и чтобы он присутствовал в вашем разуме и сердце (прим. 3). Все время помните о том, что Он рядом с вами. Необходимо понимать, что вы никогда от Него не отделены.
Нужно быть готовым увидеть Его промысел во всем - даже в катастрофах, бедах и несчастных случаях. Тогда Он будет хранить нас от бед и несчастий, и мы всегда будем под Его защитой. Если вы будете находиться в этом состоянии (зикра), ваше сердце откроется, разум станет более светлым и быстрым, и вам также откроется множество вещей, которые вы не понимали раньше.
Зикр необходимо исполнять не только во благо человечества, как ваше социальное взаимодействие в качестве частицы мира, но и ради себя. Для того, чтобы познать Бога, вспомнить о Нем, люди на протяжении тысяч лет проводили зикр. Люди поминают Бога в разных формах. Они создают различные движения и познают Бога через свою деятельность. Давным-давно для поминания Бога они выбрали эти формы и обряды - священные танцы и различные типы молитв. Именно для того, чтобы осуществлять поклонение.
Зачем они это делали? Для того, чтобы приблизиться к Богу и найти истинный путь, чтобы продолжить свою прямую дорогу к Богу, чтобы Бог мог их принять. Они любили Бога, и они хотели, чтобы Бог любил их. Бог любит их, и они любят Бога [5:54]. Эта деятельность (зикр) очень важна для всех нас. Нам необходимо планировать свою жизнь, помня об этом.
Нам нужно познавать Божественное, всегда осознавать Его присутствие. С момента нашего создания мы совершаем зикр. Мы делаем его ради себя. Мы говорим: "Вот мой Господь, мой Господь!" (прим. 4), чтобы повысить наше понимание, понимание Божественного. Для того, чтобы усилить это познание, нам необходимо совершать зикр. Совершать зикр, поминать Бога, - это все равно, что благодарить Бога...
Мы совершаем молитву, и все вместе путешествуем в этой молитве...
"Прошу, услышь, что мы никогда не отделены от Тебя, мы всегда рядом с Тобой. Прошу, дай нам это почувствовать. Прошу, сохрани нас от беды и злодеяний. Пусть Бог повысит наше понимание. Пусть Бог сохранит нас".
________________________________________
Примечания:
1. Аллаху принадлежит власть над небесами и землей, и Аллах способен на всякую вещь.
Воистину, в сотворении небес и земли, а также в смене ночи и дня,
заключены знамения для обладающих разумом,
которые поминают Аллаха стоя, сидя и на боку,
и размышляют о сотворении небес и земли:
"Господь наш! Ты не сотворил это понапрасну.
Ты безграничен в Своей славе!" [3:189-91] (Перевод Эльмира Кулиева)
2. См. "Хадис Габриеля": [Абдулла ибн Умар] сказал: "Мой отец Умар ибн ал Хаттаб рассказывал мне: "Однажды мы сидели вместе с Апостолом Аллаха [Мухаммедом] (да пребудет с ним мир!), когда перед нами появился человек в абсолютно белых одеждах и с необычайно темными волосами. На нем не было заметно и следа путешествия. Никто из нас не мог его узнать. Затем он сел у Апостола (да пребудет с ним мир!), преклонил колени перед ним, положил ладони на его бедра и сказал: "Мухаммед, расскажи нам об исламе". Посанник Аллаха (да пребудет с ним мир!) сказал: "Ислам - это почитание Бога, его одного и никого более (La illaha il Allah)… Это совершение регулярных молитв (salah), проявление милости (zakat), соблюдение поста (в Рамадан) и паломничество (Hajj)… Он (спрашивающий) сказал: "Ты говоришь истину". Он (Умар ибн ал-Хаттаб) сказал: "Нас удивило то, что он сам задал вопрос, а затем сам подтвердил ответ. Он (спрашивающий) попросил: "Расскажи мне об Iman (вера)". Он (Святой пророк) ответил: "Это означает, что ты утверждаешь свою веру в Бога, Его ангелов, Его Писания, Его апостолов, в Судный день, и ты также заявляешь о своей вере в Божественное предопределение добра и зла".
Он (спрашивающий) сказал: "Ты говоришь истину". Он (спрашивающий) спросил: "Расскажи мне о al-Ihsan (самом прекрасном)". Он (Святой пророк) ответил: "Это означает, что ты поклоняешься Богу, словно ты Его видишь. И даже если ты Его не видишь, истинно то, что Он видит тебя"… Он (рассказчик Умар ибн ал-Хаттаб) сказал: "Затем он (спрашивающий) ушел, но я еще долго оставался с ним (со Святым пророком). И тогда он мне сказал: "Умар, ты знаешь, что это был за человек?" Я ответил: "Бог и Его апостол знают лучше". Он (Святой пророк) ответил: "Это был Габриель (ангел). Он пришел, чтобы обучить тебя вопросам религии".
Отрывок из сборника хадисов (изречения пророка Мухаммеда) из "Сахих Муслима": 1.
3. Вспомните, как это было, когда Он окружил вас внутренним спокойствием, чтобы вы почувствовали себя в безопасности,
и ниспослал вам с неба воду, чтобы очистить вас ею…
чтобы сделать ваши сердца стойкими и утвердить этим ваши стопы.
Смотри! Твой Господь внушил ангелам передать Его послание верующим: "Я с тобой!"
[8:9-12] (Перевод Эльмира Кулиева)
4. Здесь Деде напоминает нам об истории Авраама, который отвернулся ото всех идолов в поисках божественной истины, постоянно усиливая познание Бога, внутренней уверенности и близости к Единому, которого любим мы, и который любит нас. См. «Суру Аль-Анам, Скот» [6:75-79].
Так Мы показали Ибрахиму (Аврааму) царство небес и земли, дабы он стал одним из убежденных.
Когда ночь покрыла его своим мраком, он увидел звезду и сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Я не люблю тех, кто закатывается».
Когда он увидел восходящую луну, то сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Если мой Господь не наставит меня на прямой путь, то я стану одним из заблудших людей».
Когда он увидел восходящее солнце, то сказал: «Вот мой Господь! Оно больше других». Когда же оно зашло, он сказал: «О мой народ! Я непричастен к тому, что вы приобщаете в сотоварищи.
Я искренне обратил свой лик к Тому, Кто сотворил небеса и землю, и Я не принадлежу к многобожникам!». (Перевод Эльмира Кулиева).
В своей книге "Макалат" Шамс напоминает нам: «Зрелые не привязываются всем сердцем к проходящей красоте». "Солнце Руми. Учения Шамса из Тебриза" , стр. 94.
И на странице 349 он размышляет:
«Ищите милость Аллаха [62:10]. Эта милость постоянно увеличивается. Ищите, чтобы ее было больше. "Не успокаивайтесь как знатоки. Говорите: "Я хочу еще!" [Сура Та Ха 20:114. Говори: “Господи! Приумножь мои знания»]. Это больше, чем быть суфием или гностиком («arif» ("познающим")). Не важно, что с тобой происходит, это нечто большее, больше чем небеса… Говорят, что все, что есть во вселенной, есть и в человеке. Но где в человеке семь небес? В какой части человеческого существа находятся эти звезды, солнце и луна?»
-
Статья из ЖЖ http://nad-suetoi.livejournal.com/157002.html
Практики дервишей Мевлана
(https://farm6.staticflickr.com/5498/14259571038_e9c069dcfd_o.jpg)
Наиважнейшими медитационными практиками являются кружение и зикр. Специально подчёркнуто: медитационными, потому что служение дервиша не менее важно, чем его медитация. Дервиш реализует себя в социуме, в семье, на своём рабочем месте, а в указанное Учителем время он медитирует в группе единомышленников
Зикр всегда очень мощная медитация, хотя воспринимается, несомненно, субъективно. Это пропевание имён бога может принести в сердце радость и гармонию, а может разбудить сомнения . Зикр это мощный поток энергии, который проходит через тебя и будит в тебе дремлющие потенции любви (это в лучшем случае, в худшем - он поднимает изнутри муть раздражения). В таком пропевании имён бога есть много этапов, на одном из них ты перестаёшь слушать себя, и сливаешься с песней Учителя и группы.
Есть и более глубокие мистические состояния. Они не даются за выслугу лет, могут посетить в первой же медитации, или фрагментарно посещать и оставлять наедине с сознанием, подобно непредсказуемому морскому приливу с его прибоем. Красота может постичь тебя в зикре в Риге, в Иране в кругу друзей из иранских суфийских орденов, или в Конии.
Кония была основана около 4000 лет назад в спрятанном между гор котловане, в стороне от караванных путей как специальный город для мистиков, обучения и практик. Абсолютно открытый и доступный внешне, город несет в себе сокровенные тайны. В Конии издревле кипела философская жизнь, и в ней, спасаясь из Персии от гонений и войн, оказался суфийский святой, философ и поэт Джелаладдин Руми. Его последователи основали орден кружащихся дервишей Мевлана, подаривший миру сему - обряд кружения дервишей. И многие стремятся попасть в Конию, чтобы получить импульс силы в древнейшей мечети города – Мевлане, где и берет начало сема, и где по сей день работает основанная Руми школа. Здесь - само сердце суфизма.
Нет никого, кто бы рассказал, что такое суфизм и когда он основан. Суфизм – это определенно не религия, но и не чистая философия в строгом смысле слова. Суфием может быть христианин, буддист, мусульманин. Суфий растолкует вам библию, разъяснит восьмеричный путь буддиста и покажет Дао. Суфий ищет суть любой религии – ведь он считает, что существует одно учение, во времени и в истории принимающее множество форм, имеющее много обликов. Жизнь по суфизму – это возможность реализации; поэтому суфии реализуют себя в социуме. И реализация зависит от тебя самого – ты можешь как улучшить свой суфизм, так и порадовать своё эго.
У суфийского знания нет своей библии: каноны передаются через устное повествование и всевозможные арабески, сплетения узоров, сочетания цветов – все они на самом деле вовсе не простые! При помощи тех же ковров знания передавали издревле. Другим способом передачи знаний, информации и состояний была и остается музыка: «музыкально» мы в состоянии воспринять много больше, чем посредством зрения. На суфийском фестивале музыка играет все время: Кония собирает лучших исполнителей со всего мира. Сложно описать, как действует музыка, но попадаешь ты в весьма интересные состояния. Там вообще никто не стесняется выказывать эмоций, никто не строит из себя мужественных мужчин и неподвижных женщин.
Фестиваль действительно грандиозный: в это время в Конию съезжаются суфийские ордена со всего мира. Огромное количество людей, в каждом отеле. близ Мевланы всегда что-то происходит – читают стихи, поют песни, общаются.
В центре Конии возведено специальное здание с круглой сценой в центре – для кружения дервишей – и амфитеатром для зрителей. Над ареной под высоким куполом - конструкция, напоминающая рисунок семы или звездного неба. Сема – это особый обряд, когда исполнители находятся в непрерывном кружении. С первых шагов дервиши задают танцу размеренный ритм, раскачивая при этом и себя, и зал, и пространство.
И если музыку семы слушать сердцем (а سماع в переводе с арабского и означает «слышание»), то сам становишься сопричастным этому кружению. То же и в зикре – духовном песнопении, цель которого ощутить в себе Божье присутствие.
Алхимия превращений происходит в тебе, даже если ты и не танцуешь сему и не участвуешь в песнопениях: достаточно лишь соприкосновения с этими ритуалами.
Оригинальный пост: http://mevlevi.livejournal.com/1281697.html
-
а фестиваль, между прочим, вот на носу буквально - с 20 по 30 сентября
-
Кружащиеся дервиши в передаче "Танцующая планета"
http://www.zoomby.ru/watch/68455-tancuyuschaya-planeta
-
https://vk.com/guseva1977?z=video15772727_168921856%2F2a0f7f771b1dbd2ae6
-
Быть суфием - значит отказаться от всякого беспокойства, и нет худшего беспокойства, чем мы сами. Когда ты занят собой, ты отделен от Бога. Путь к Богу состоит из одного шага: шага от себя.
(С) Абу Саид ибн Аби-л-Хэйр
-
О чем говорил Руми?
Автор: Мохамед Гилан
Оригинал: http://m.aljazeera.com/story/201441816134209701
Перевод с английского: Мария Кириллова
В большой степени суфийская поэзия была неправильно истолкована современной поп-культурой.
Сожалею, что мне приходится разбивать существующие представления, но когда вы читаете поэзию Джелаладдина Руми или другого суфийского поэта, то слово «вино» не имеет своего буквального значения, а «Лейла» не означает женщину. Достаточно тяжело видеть, как работы такого великого суфия как Руми сводятся к описанию пьяных мужчин, восхваляющих своих любимых или неспособных справится с потерей бывших возлюбленных. А это именно то неверное толкование, которое дала современная поп-культура суфийской поэзии о любви.
Причина, по которой мы так любим поэзию, заключается в том, что это то место, где мы позволяем нашему воображению парить. Лучшими поэтами являются те, с которыми в определенной степени ассоциирует себя большинство людей. Стихи, говорящие об универсальных понятиях, обладают гибкостью применения в различных контекстах, тем самым создавая место покоя и утешения для читателей. Однако подобное применение может привести к искажению, когда поэт и контекст, в котором он или она писали, подвергаются манипуляции с целью соответствия чьим-то представлениям. Например, стихи Руми можно обобщить одной строкой, которая была прописана еще в доисламской поэзии: «Воистину, все, что не относится к Богу, ложно». Но сегодня кажется, что стихи Руми цитируются в контексте: «Воистину, все, что не относится к моей девушке или парню, включая Бога, ложно».
Злоупотребление суфийской поэзией достаточно симптоматично для современной культурной смеси материализма и «самодуховности». Основная идея, которая лежит в основе движения Нью Эйдж, - это переживание «Себя», так как это способ переживания внутреннего «Бога» или «Богини». Как отмечает Питер Пелс в своей статье 1998 года «Религия, консьюмеризм и современный Нью Эйдж», акцент движения Нью Эйдж на «самодуховности» уходит корнями в оккультизм конца XIX - начала XX веков.
Это форма вероисповедания, лишенная традиции. Она поглощает религиозность и призывает человека полагаться на «внутренние голоса», что в свою очередь приводит к отрицанию внешних авторитетов. Внутреннее Я ставится выше всего, что находится вне его. По этой причине достаточно иронично то, что религиозный символизм суфизма, который использовался для изображения отказа от своей личности в присутствии Божественного, теперь используется для выражения возвышения себя в присутствии других.
Через поклонение своему внутреннему Я движение Нью Эйдж привело к возникновению такой формы неоязычества, которая выживает посредством использования и присвоения себе религиозного символизма. С учетом индивидуального характера процесса использования, наивысшие значения религиозных символов заменяются относительными переживаниями самопоклонения, что, по иронии судьбы, делает эти символы, в конечно итоге, бессмысленными.
Более того, с учетом развития движения Нью Эйдж в массовой культуре параллельно с массовой религией можно ожидать, что широкое распространение неправильно истолкованных религиозных символов окажет влияние на верующих. В связи с тем, что религиозные символы, вырываются из контекста, для которого они были созданы, они начинают терять свое значение для верующих, незаметно лишая священное его святости и передавая ее мирским понятиям.
Неверное толкование суфийской поэзии, похоже, является результатом незнания того, как cуфии создавали свои символы. Например, опьянение вином означает утрату ощущения своего рационального Я в море Божественной любви. Таверна – это переживания полноты и наполненности в связи с окружающим тебя Божественным присутствием. Лейла – арабское женское имя, которое лингвистически связано с названием самой темной ночи месяца. И в суфийской поэзии она означает скрытую область, которая лежит за внешней стороной этого мира.
Строка из суфийского стиха, в которой говорится об опьянении от одного глотка вина, поданного в таверне до появления обнаженной Лейлы, не означает опьянение и потерю сознания от любви к женщине перед удовлетворением с ней своих плотских желаний.
Широкое использование метафор и других литературных приемов в суфийской поэзии всегда выделяло мусульманских теологов с самого начала их появления. Некоторые из их высказываний, понятые буквально, напрямую противоречат фундаментальным верованиям и практикам ислама. Такая поляризация осложняется и суфийским символизмом, который неизменно приводит к неверному толкованию теми людьми, которые с ним не знакомы.
«Вино», «таверна» и «Лейла» относятся к часто повторяющимся символам, которые в массовой культуре изначально понимаются буквально вместо их восприятия в качестве метафор. Однако, как предупреждали многие суфийские поэты и святые, при обозначении прямых смыслов их поэзия начинается на метафоричном уровне, и не означает того, что приходит в голову в первую очередь; и все эти значения вращаются вокруг Божественного. Интересен тот факт, что из страха неправильного толкования своих символов некоторые суфийские поэты советовали читать их работы только под руководством учителя.
Часто в высказываниях суфийской традиции можно встретить такие фразы: «Мы – люди метафор, а не буквализма» и «Для нас метафоры то же самое, что буквализм для других». По этой причине Аль-Газали (ок. 1056 – 1111 гг.) сказал, что никто не может безошибочно передать сути того, о чем говорят суфии. Он также сказал: «Знайте, что чудеса сердца находятся за пределами опыта восприятия».
В связи с этим тем, кто хочет обрести лучшее понимание того, о чем говорили Руми и другие суфийские поэты, необходимо отринуть свои материальные и мирские представления и поместить эту поэзию в ее собственный метафизический контекст.
В культуре материализма и иллюзорности зрительного восприятия работы Руми и других суфийских поэтов предназначены указать на существование нечто большего, чем то, что мы можем воспринять нашими органами чувств. Их поэзия не говорила об эскапизме посредством опьянения или потери самосознания ради другого материального объекта. Скорее, их послание служило напоминанием о бесформенной сущности, через которую возникают все формы.
Когда Руми пишет о любви влюбленных, он имеет в виду не только любовь, которую они испытывают друг к другу, но и любовь, которую они разделяют к Высшей сущности, которая превышает их самих. Это объединяет влюбленных, так как они испытывают общее желание выйти за пределы ощущения собственного Я и самопоклонения. Если это не учитывается, вся глубина слов Руми остается нереализованной в той степени, в которой она была задумана. А мы рискуем полностью потерять вложенный в эти слова смысл.
-
Приход наш и уход загадочны, - их цели
Все мудрецы земли осмыслить не сумели,
Где круга этого начало и где конец,
Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?
Омар Хайам
-
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Омар Хайам
-
вдруг есть кто из Риги
http://my-mevlevi-way.livejournal.com/41584.html?view=6000#t6000
27.09.2014 – Балтийская Международная Академия – 18:00
Rīga, Lomonosova iela, 1
Анатолий Ломоносов (ситар);
Ольга Савина (тампура);
Эдуард Самерсов (табла);
******************************************************************************
Хамидреза Рахбаралам (даф, сетар, уд, вокал);
Саулиус Петреикис (армянский дудук, диджериду, флейты);
Майя Фогеле (флейта).
-
Ты лучше голодай, чем что попало есть,И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Это одно из моих любимых рубаи )
-
(https://scontent-b-ams.xx.fbcdn.net/hphotos-xap1/v/t1.0-9/p235x350/10612590_10203602605769356_2495498579614636264_n.jpg?oh=f9d5081afa701fc8f4c8a45ca1b9a624&oe=54B74114)
Эфенди Джелалладдин Лорас
-
Мы с Олесей и ее мужем Володей приехали в Конью пару дней назад. Как всегда внезапно, потому что лично я собиралась во вторник быть в Минске, но – не судьба. Минск перенесся, а теперь Конья.
Володя в Конье первый раз, мы с Олесей бывалые)). Меня так вообще на улицах узнают)))))
Сегодня день рождения Руми, собственно, по этому поводу мы все тут, мы и еще тысячи туристов. В Конье фестиваль суфийской музыки, ну и по случаю съезжаются суфии со всего мира. Общаются, целыми днями перетекая из одного места встречи в другое..
Одно из таких мест, конечно, дерга Эфенди Джелалладина Лораса. Здесь круглый год кто-нибудь живет, а уж на праздники всегда муравейник из многих национальностей. Так и в этот раз здесь живут несколько американцев и мы. Олеся давно хотела снимать про дергу и про эфенди и про его отца и про орден Мевлеви, и вот сегодня удалось поснимать. В сегодняшней съемке кроме шефа участие приняли Сюзанна и Нурреддин.
Про это позже будет ролик, сейчас хочу написать один из рассказанных Сюзанной эпизодов. Сюзанна кружится, по ее словам, больше 40 лет, в Конье была первый раз в 1986 году и ей есть что рассказать и про суфизм и про себя. Отказывается, правда, как все люди такого плана, кого я встречала – их не уговорить говорить для публики, им всегда кажется, что они недостойные персоны, а снимать надо кого-то великого. Ну ладно, эфенди уговорил)). И вот Сюзанна рассказывала, как она познакомилась сначала с отцом эфенди, позже с самим Джелалладином, и какое место в ее жизни занимают эти люди.
И вот эпизод.
Сюзанна рассказывала о том, как Деде (отец Джелала) и Джелал любили всем сердцем и никогда никого не оценивали.
- Он мог просто сидеть рядом, хлопать по колену и говорить: «Машалла!». Никаких оценок, никаких осуждений, просто давая свое присутствие и любовь.
И вот Сюзанна попала в аварию, серьезнейшую, с большими последствиями. Про аварию она не распространялась, но сказала, что все люди, кто приходил ее навестить, они выдвигали разные версии, отчего произошла эта авария. От того, что она сама своей энергией ее притянула, до того, что какие-то люди, которые ей желают зла привели ее к аварии. И только Деде и Джелал просто обняли и сказали: «Машалла!». И просто были рядом, давая любовь и поддержку.
Прошло много лет, а Сюзанна до сих пор помнит, как над ней на операционном столе навис Джелалладдин и ничего не сказал, просто был.
Иногда то, что случается – просто случается. Или не просто, а для того, чтобы привести нас к Любви..
(https://pp.vk.me/c624919/v624919727/350f/mMbNHh6BN9A.jpg)
-
Кажись тем, кто ты есть, или будь тем, кем кажешься... Руми
-
Вчера я был умный и хотел изменить мир. Сегодня я мудрый и меняю себя. Руми
-
Мы снова в Конье. Сегодня Сьюзен рассказала нам историю про Сулеймана Деде, отца шейха Джеллала. Однажды вечером в Америке Сулейман деде встречался со своими учениками, все вместе они зашли в какой-то клуб или бар. Люди были все светские, и в обычной ситуации они заказали бы алкоголь. Но тут, в присутствии учителя, они постеснялись так поступить, и все попросили лимонад. Когда очередь заказывать дошла до деде, тот выбрал пиво. "Кажись тем, кто ты есть, или будь тем, кем ты кажешься", - говорил Мевляна. Будь собой. Притворство так же бессмысленно, как и неприятно. Здесь, в мевлеви я вижу очень много естественного поведения. Приветливого, внимательного к людям, но не через силу. Просто. Естественная забота друг о друге.
Вчера мы ходили на ужин к племяннику шейха, Мехмеду. У него 5 сыновей и дочь. Удивительные дети. Лишь только мы вошли, девочка быстро забрала нашу обувь, аккуратно протерла и поставила так, чтобы ее удобно было одеть на выходе. Потом все дети подошли к каждому гостю и поздоровались по-суфийски. Во время всего ужина дети ухаживали за старшими гостями, приносили воду, чай, разносили сладости. Быстро и естественно. Во время беседы они ждали, пока старший закончит говорить, а затем обращались к нему. Это выглядело очень непривычно для нас, Володя даже был смущен поначалу. "Дети должны быть детьми". Но никто из них не был испуган. Взрослые отвечали на заботу лаской и вниманием, все как бы было на своих местах. Дети были внутри ситуации - просто они знали как и умели делать что-то полезное за столом, не были отвергнуты, не мешали, и не сидели, были активны и приняты. Мне не показалось, что им тяжело. Скорее напротив. Им было приятно и интересно со всеми. Молодая жена внучатого племянника шейха гадала Сьюезен на кофейной гуще. Все смеялись. Дети - вместе со всеми. Взрослые заботились о детях, дети - о взрослых. Мы спросили шейха, с какого возраста здесь учат детей такому поведению. Он сказал, что примерно с 7 лет, вначале с маленького - отнести воды, принести сладкое. Затем - более "ответственным" поручениям. Это было красиво. И просто. И естественно. Не запреты или конфликты, а совместная деятельность. Как игра. Мудро. Забота друг о друге - как навык, который развивается с самого раннего детства.
Утом я снова пыталась быть полезной на кухне - и чувствовала, насколько эти вчерашние дети быстрее, сообразительней и естественней меня теперешней. Просто навык. С которым легко жить... Еще один урок Коньи - для меня.
-
Сегодня говорили с шейхом Джелалом о том, как изменилось обучение в мевлеви. Раньше в Конье была школа, вроде монастыря, где ученики жили, храня целибат. Правительство Ататюрка закрыло ее. С тех пор все школы мевлеви были нелегальны в Турции, и только сейчас начинают снова приобретать официальный статус. Школа, в которой мы сейчас находимся, много лет была формально просто домом семьи Джелала, и только полгода назад получила официальный статус. Шейх Джелаледдин открыл ее через год после того, как его отец умер и был похоронен здесь, в Конье. Сулейман Деде, отец шейха Джелала был одним из, если не самым известным в мире лидером мевлеви нашего времени. Он - основатель мевлеви в Америке. Но даже не это главное. Сулейман Деде вернул в практику мевлеви идею равенства людей всех религий, мужчин и женщин - как это было при Мевляне, как мы читаем в текстах Руми. Он пригласил женщин участвовать в сема, быть семазенами. Это было ново и традиционно в одно и то же время.
Именно Сулейман Деде возглавлял школу дервишей в Конье до закрытия ее правительством. Был хранителем тюрбе Мевляны. Он был невероятно мудрым и любящим человеком. Для меня огромным уроком стало то, что я узнала о его отношении к закрытию официальной школы и переменам, произошедшим тогда в его жизни и вокруг него. Казалось бы, когда школа был закрыта, его дело и он сам сильно пострадали, потеряли статус, социальную и материальную устойчивость. Но Сулейман Деде даже в такой момент не был обижен на власть и людей, не счел, что учению мевлеви нанесен удар, что оно приходит в упадок. Он сказал, что принимает волю Бога - изменить преподавание. Бог знает, что делает. Пора учению идти в жизнь, передаваться не в стенах школы, а в повседеневности. Он поехал в Америку и нашел там много учеников, которые остались в мевлеви на десятилетия, и продолжают приезжать в дергу к Джелалу теперь. Я видела некоторых из них - они удивительные люди, физически активные в очень преклонном возрасте, живые, мудрые и открытые. Очень вдохновляющий пример. И учение действительно не пострадало. И школы живут. В разных городах и странах. Потому что сердца продолжают биться. Это нельзя запретить. И люди по-прежнему нуждаются в любви. И практика кружений - работает и передается. Но мевлеви - не какая то конкретная практика. Это - отношение к людям и к миру. Вера. И красота - искусство, музыка, культура общения. А это никто запретить или отменить не может.
-
Когда-то мы с Олесей Бондаревой служили на кухне в дерге кухонными ангелами. Тогда же мы умудрились снять несколько интервью с удивительными суфиями из Америки. Прошло полтора года и мы, наконец, начинаем выкладывать некоторые материалы из тех записей))
Интервью с Фатуш, членом ордена Мевлеви, март 2013 г.
- Расскажите, пожалуйста, о Вашем пути в Мевлеви. Что означает Мевлеви для Вас лично?
- В конце семидесятых мне посчастливилось познакомиться с отцом Эфенди, Сулейманом Деде, в Гонолулу. Мой суфийский учитель того времени был чудесным человеком, вдохновленным учением, и он пригласил Сулеймана Деде в Гонолулу. Именно в тот момент я впервые познакомилась с этим прекрасным человеком, который совершенно не говорил по-английски. Но в этом не было необходимости. У меня тогда, как у любого студента, часто возникали разные вопросы. Но в его присутствии я обнаружила, что получаю на них ответы без слов, просто в отражении его присутствия. Это был невероятный опыт для меня.
У меня не осталось вопросов. Я ни разу не сталкивалась ни с чем с подобным до этого. В тот момент я была ищущей. В детстве я приняла осознанное решение, что моя жизнь будет отличаться от той, которой жили остальные члены моей семьи. У меня тогда не было представления, что бы это могло значить. По мере взросления у меня появилось ощущение, что моя жизнь похожа на разборанный паззл, но при этом его части подходят друг к другу. Я хотела собрать этот паззл.
После встречи с Эфенди Сулейманом Деде последовала также встреча с его сыном, Эфенди Джелаладдином Лорасом. И это также случилось в конце семидесятых. В тот момент я еще не осознавала, что это будет мой путь. Но я понимала очень четко, что это единственный путь для меня, и на самом деле вопрос выбора не стоит. Где-то глубоко внутри своей сути я чувствовала, как меня тянет и зовет эта традиция. Прошло очень много лет с тех пор, паззл сложился лучше, чем я могла себе представить, и вместо ищущей я превратилась в преследуемую.
Я была воспитана в католической традиции и впервые познакомилась с суфизмом на Фестивале Мировых танцев на Гавайях. Я тогда сразу поняла, что это настоящая традиция, что это религия сердца. Не религия как некий социальный интститут, а настоящая традиция. И это было очень созвучно с моими чувствами. Еще я почувствовала, что религией сердца являются множество религий. Все они находятся под одним зонтом и отличаются только названиями: ислам, буддизм, христианство и т.д. Названия разные, а послание одно: если это истинная религия, это религия сердца. Но для меня самым близким стал суфийский путь. Церемония сема, кружащиеся дервиши, молитвенные танцы очень отзываются во мне.
- На Гавайях, в вашей традиции, также существуют молитвенные танцы. Почему вы выбрали Мевлеви?
- Я никогда не участвовала ни в чем подобном и когда вы упоминаете молитвенные танцы, мне приходят в голову другие практики, которые есть на Гавайях. Единственное, о чем я слышала, но никогда не принимала участие – это так называемые тайные танцы. Это не сема, не кружения, это совершенно другое. Но поскольку я никогда не принимала в них участие, мне нечего сказать об этом.
- Не могли бы вы рассказать о вашем опыте общения с Сулейманом Деде?
- Собственно, Эфенди Сулейман Деде дал мне имя Фатуш, производное от имени Фатима. Это было много-много лет назад. Я тогда была молодой девушкой и, видимо, напоминала Эфенди его племянницу или еще кого-то из его родственников, и это стало той связью, которая существовала между нами. Меня переполняли чувства от встречи с ним. Внезапно я превратилась в мусульманскую девушку с убранными волосами. К моему удивлению, это не стало чем-то необычным или неудобным для меня. Но мой ум находил это странным. Вы знаете, все это путешествие к той точке, в которой я нахожусь сейчас, очень сложно объяснить с точки зрения логики. Я третий раз в Конье и это всегда особый подарок, быть здесь. Первый раз я приехала сюда в 2005 году, и это был очень странный опыт. Я ходила по улицам Коньи и чувствовала, что я дома. Это было очень интересно. Я верю в реинкарнацию, у меня есть ощущение, что я прожила много жизней. И я чувствую, что я бывала здесь раньше. Я чувствую себя как дома каждый раз, когда приезжаю сюда. Это очень сложно объяснить, на самом деле сложно.
- Как ваш путь в Мевлеви продолжается сейчас, ваше общение с Джелаладдином Лорасом? Что для вас значит учитель в жизни?
- Для меня Эфенди (плачет) – настоящий друг. До недавнего времени Эфенди приезжал к нам 2-3 раза в год. Я посещала эти встречи в течение многих-многих лет. Иногда мой ум придумывал разные причины, почему я не хочу или не могу пойти туда. Но я всегда находила возможность услышать себя, и когда я слушала сердцем, то выбора не было. Не было необходимости думать, надо ли мне идти на встречи с Эфенди. Это был зов. Я ничего не выбирала. И это тоже очень интересное явление. Как если бы меня тянуло невидимой нитью от моего сердца к сердцу моего друга (плачет). Как если бы всех нас здесь тянуло друг к другу. Именно поэтому сейчас я здесь, в Конье. Недавно я осталась без работы. Я могла придумать множество историй, почему я не могу позволить себе приехать сюда сейчас, действительно хороших историй. Но когда я остановилась и перестала слушать их, у меня снова не было выбора. Это бы тот самый зов. И я всегда его чувствую, если я слушаю себя, по-настоящему слушаю.
- Я присутствовала на церемонии сема, но никогда не принимала в ней участие. Каково это, быть непосредственным участником семы?
- Мне посчастливилось побывать как снаружи, в качестве зрителя церемонии, так и внутри, в качестве студента. Когда я начинала обучение, мой первый урок был с Эфенди Джелаладдином Лорасом. Это произошло в Гонолулу много-много лет назад, и тогда я главным образом старалась сосредоточить внимание на моих ногах и не думать ни о чем другом. Я чувствовала головокружение и волнение. Когда мне удалось избавиться от этих ощущений, я на короткий момент почувствовала пылающее чувство в груди, которое я не могла объяснить. Это было похоже на огонь в груди, и это было мое первое ощущение чего-то неизведанного. Чего-то такого, для чего у меня тогда не было названия. И я спросила Джелаладдина: "Что это за странное чувство в моем сердце?" И он ответил: "О, это горение, это горение огня". Я не могла понять этого умом и прошло очень много лет до того момента, когда я начала полностью осознавать, что за огонь пылал в моей груди. Это было чувство, которое я испытывала снова и снова, участвуя в семе. Когда я позволяю себе не быть в голове во время церемонии, я чувствую, что могу пребывать в состяния принимающей и в состоянии отдающей. Это довольно неверятный опыт. Как я могу описать этот подарок? А это настоящий подарок, но не для меня лично, а для того, чтобы делиться им. Я чувствую, как если бы я была преследуема, чтобы делать это. И это стало некой честью, почувствовать этот вкус. Это на самом деле сладкий нектар. И у меня есть возможность попробовать его.
- Это изменило Вас?
- Я чувствую своего рода рост, я чувствую, что мне дали подарок. Но он не для меня. Это для того, чтобы передавать его дальше. Это не мой подарок, это дар для всех нас. Да, это изменило мою жизнь.
- И Вашу обычную жизнь также?
- Да. Как бы сильно я не считала, что нет, но да, изменило. Я научилась доверять в той степени, которой я не знала никогда в моей прошлой жизни.
- На что это похоже? И Ваша привычная жизнь также изменилась, жизнь других людей вокруг Вас?
- Это сопровождало меня в моих взаимодействиях с другими людьми, в моих делах и жизнь изменилась, да. Но у меня также было очень сильное чувство, что еще многому предстоит научиться.
- Ранее это было только турецкой традицией, но сейчас мир изменился и все перемешалось. Живые традиции важны сейчас для всего мира в целом.
- Я считаю, что сейчас это еще намного важнее, чем 70-100 лет назад или настолько же важно. Мы, как современные люди, сейчас несем большую от ветственность за все, с чем вступаем в контакт. То, каким образом мы вступаем во взаимодействие друг с другом или нет, является результатом использования технологий, что ограничивает наши "живые" коммуникации лицом к лицу.
- Сейчас времена, когда люди не верят в Бога, не молятся, что мы потеряли? Поэтому сейчас так много несчастных людей вокруг?
- В этом есть доля правды, да. Я не знаю, больше или меньше сейчас несчастных людей. Я вижу очень много молодых людей с гаджетами в руках, также как и взрослых. Сейчас больше игрушек, в которые можно играть, и меньше живых контактов между людьми.
- Может быть, Вы знаете, что необходимо сказать о Мевлеви молодым людям, иностранцам?
- Я не знаю, как говорить об этом.
- Спасибо за интервью.
- Пожалуйста, мне было приятно общаться с Вами.
-
http://edition.cnn.com/video/data/2.0/video/world/2014/08/12/spc-inside-middle-east-dervishes.cnn.html
ух ты! интервью с Джелалладином Лорасом на CNN
-
Женщины Мевлеви
Отрывок из книги
"Женщины в суфизме. Скрытое сокровище"
Составитель: Камилла Хелмински
Перевод с английского: Мария Кириллова
Оригинал: http://sufism.org/lineage/mevlevi/mevlevi-women-2
В семье Мевляны Джелаладдин Руми существовала долгая традиция, признававшая духовную красоту, устремления и мудрость женщин. Именно его бабушка, принцесса Хорасана, первой зажгла в отце Руми Бахаеддин Веледе искру любознательности. Благодаря ее заботе (отец Бахаеддина умер, когда сыну было два года) он стал "Султаном познавших" и великим духовным просветителем своего мира. Он очень любил мать Мевляны Мумине Хатун, которая была благочестивой и праведной женщиной. Мумине Хатун была прекрасной дочерью Рухнеддина, правителя Балха, территория которого сейчас относится к Афганистану.
Когда Мевляне было семь лет, в связи с угрозой монгольского нашествия его родители вместе с ним и его старшим братом, а также с преданными учениками его отца и всеми многочисленными домочадцами, уехали из Балха. Его сестра Фатима Хатун, которая к тому времени уже вышла замуж, решила остаться в родной стране вместе со своим мужем. Она стала известна как одна из мудрейших женщин своего времени, с которой часто советовались по правовым вопросам.
Караван родственников и друзей направился в Мекку и Дамаск, а затем, по прошествии нескольких лет, продолжил движение на север и остановился в Ларенде или Карамане, где они находились на протяжении практически семи лет. Когда Бахаеддин Велед собирался перевести свою семью в Конью по предложению Султана Алаадина Кейкубада стать там учителем, умерла Мумине Хатун. Гробница с ее останками находится в Карамане. Она стала местом паломничества для многих женщин Анатолии. В своей книге "Святые Анатолии" (Anadolu Evliyalari) Назихе Араз описывает свою встречу с Мумине:
"[Мумине Хатун] была религиозна. Прекрасны были как ее лицо, так и ее нравственные качества. Зеркала, в которые она смотрелась, могли бы сказать: "Мы бы хотели показать ей ее изъяны, но у нее их нет!".
. . . Гробница Мумине Султан сейчас посещается многими паломниками. В Анатолии практически нет ни одной женщины, которая бы ее не посетила. Большинство посетителей - женщины, которые приезжают, чтобы побыть в ее присутствии, склонить головы и попросить о помощи. . .
Я также приехала к ней, и мне было нужно о многом сказать. В голове у меня крутилось множество вещей, которые я хотела ей рассказать, и по которым я хотела попросить ее помощи. Но как только я вошла в ее усыпальницу, мой разум стал совершенно пуст! Я не могла ни говорить, ни протянуть руку. Я была переполнена окружающим присутствием этой священной матери, матери, которая дала миру столько любви!"
Мумине Хатун была похоронена вскоре после женитьбы Мевляны на Гевхер Хатун, дочери ближайшего ученика Бахаеддина Веледа Шефереддина Лала. Гевхер Хатун выросла вместе с Мевляной Джелаладдином, слушая беседы его отца. Эта прекрасная женщина, известная за свое ангельское сердце, стала матерью Султана Веледа, которому Шамс Тебризи передал многочисленные тайны. Сам Шамс в своих "Беседах" ("Макалат") напоминал о равной мужчинам способности женщин приблизиться к Невыразимому и "умереть до смерти".
После смерти возлюбленной жены Гевхер Хатун Мевляна женился на овдовевшей дочери Иззеддина Али Керре Хатун, которая также была одарена высокой духовностью и обучена мистицизму. Она стала известна благодаря многочисленным чудесам, происходящим вокруг нее. Многие выдающиеся мужчины и женщины Коньи стали ее учениками. У Керры Хатун и Мевляны родились сын и дочь Мелике Хатун, которая также стала известна за свою чистоту духа:
"Однажды группа женщин проходила мимо Камиль из Тебриза, которая закричала:
"Яркий свет падает на этих женщин. Должно быть, этот свет исходит от нашего Господа".
В произведении "Menaqib al-Arifin" Афлаки также описывает молодую женщину Фатиму Хатун, на которой женился Султан Велед:
"Друзья сказали нам, что Султан Велед созрел для брака. Наш Учитель организовал свадьбу с Фатимой Хатун, дочерью Шейха Чалахеддина. [Сам Мевляна] обучал молодую девушку чтению и письму. Он проводил с ней много времени, так как был о ней высокого мнения.
Однажды он сказал: "Фатима Хатун (Пусть Бог благословит ее и ее отца!) - это мой правый глаз, а ее сестра Хедийе Хатун - мой левый глаз. Все почтенные женщины, которые меня посещают, частично скрывают себя покрывалом, за исключением Фатимы и ее сестры, которые ходят открытыми".
Об их матери Латифе Хатун он сказал: "Латифе Хатун - воплощение божественной грации. Она тезка матери Шейха. (Пусть Бог благословит их прекрасные души!)".
Однажды наш Учитель сказал своим товарищам: "Когда Фатима Хатун вышла замуж за нашего Бехаеддина (Султана Веледа), все архангелы и гурии в раю возрадовались и забили в свои барабаны, поздравляя друг друга и распевая восхваления". В день их свадьбы [Мевляна] сочинил эту элегию любви:
"Пусть будут благословенны все свадьбы и праздники этого мира,
которые Бог устроил для нас;
Наши сердца открылись, и родственные души соединились.
Заботы исчезли благодаря доброте нашего Господа".
Фатима творила много чудес как во внутреннем, так и в проявленном мире. Она постоянно постилась и не спала ночью. Она ела всего раз в день. Она кормила бедных, сирот и вдов, а также раздавала одежду и подарки нуждающимся. Она взяла себе за правило как можно меньше есть и разговаривать.
Фатима могла ясно видеть мистические формы, которыми были небесные духовные существа. Она показывала их своим друзьям, которые также могли пережить подобный опыт - Гурджи Хатун, Кумадж Хатун и дочери Перваны Токата. Она также могла хорошо читать мысли людей. В своей молодости она была словно чистое молоко рая [Коран 47:16]. Она ни на мгновение не могла выдержать разлуки с нашим учителем (Мевляной) и научилась чудесным тайнам озарения из его благословенных речей. Для достижения святости, внутренней дисциплины и чистой, непорочной души она училась у этого великого учителя и стала совершенной ученицей".
Одной из ближайших учениц и друзей Мевляны также была Фахрунисса, которая покоится в своей собственной усыпальнице на окраине старой Коньи. Ее гробница находится на Чай-бачи Каддеси (улице Чайного сада) рядом с кладбищем, где покоится Сулейман Хаяти Деде, последний Шейх Мевлеви в Конье. Небольшая "ками" (мечеть), построенная в ее честь, приглашает прохожих остановиться и совершить молитву.
Афлаки рассказывает о ней следующую историю:
Наши друзья и братья-дервиши рассказали нам о Фахруннисе (Fakr-en-Nisa), святой и совершенной женщине, которая была известна как "Слава женщин" (Да благословит ее Бог!). Она жила в Конье во времена нашего возлюбленного Мевляны и была известна как Рабия своего времени. Философы, учителя мудрости, мистики и руководители общин - все одинаково любили и почитали ее. Она была благочестивой, преданной и искренней, а также могла творить чудеса. Фахрунниса любила быть в присутствии нашего Учителя, и он в свою очередь любил ее компанию.
В определенный момент ее ученики поддержали ее решение совершить паломничество в Мекку. Это соответствовало внутреннему руководству, которое она получила от этого столпа ислама.
"Позвольте мне сначала посоветоваться с нашим Учителем, потому что я не могу поехать без его разрешения. Я сделаю все, что он пожелает".
Она пошла навестить Мевляну, который сразу же ей сказал: "Это хорошее намерение. Благословляю твой путь. Я надеюсь, мы останемся в компании друг друга".
Фахрунниса только склонила голову и ничего не ответила. Ее друзья и последователи, удивленные ее реакцией, гадали, что же случилось во время этой встречи. Всю ночь допоздна Фахрунниса разговаривала с Мевляной в его доме. Вскоре после полуночи Мевляна поднялся на крышу террасы для совершения молитвы. После окончания своих ночных молитв он начал взволнованно кричать, призывая Фахруннису присоединиться к нему на крыше.
"Смотри! - сказал он, указывая на небо. Это твое предназначение". И к своему изумления Фахрунниса увидела Каабу, вращающуюся вокруг головы нашего Учителя, словно дервиш в своем священном танце. Она была отчетлива видна, и Фахрунниса с трудом дышала от погружения в восторженное недоумение.
Через некоторое время она снова склонила голову и сказала Мевляне, что ей кажется, что уже не стоит отправляться в это паломничество, и что она хотела бы отменить это путешествие. Ответом Мевляны был этот прекрасный газель:
"Кааба вращается, словно дервиш вокруг жилища одного единственного божества.
О, Господь, кто бы это мог быть? Такой смятенный и полный желаний?
По сравнению с ней полная луна всего лишь разбитая тарелка, а ее очарование вызывает стыд у цветов.
Все Учителя Пути, все преданные ангелы, поклонитесь ей и воскликните: "О, Возлюбленная! Во имя любви Господа помилуй нас!".
Создания тысяч пенных морей - ракушки, которые содержат жемчуг Любви; ее возвышенные мысли показывают Благородство и Великолепие. . .
Она - его рай, его танцующие девушки, его бесконечно блаженство.
В ее безбрежном свете один вздох восхваления подобен целому стиху Корана.
Послушайте эту короткую историю и узнайте о том, что один из мельчайших атомов солнца стал другом божества.
О, ты, Шамс из Тебриза, милосердный и сострадающий! Солнце, источающее тысячи благословений!
Твои слова подобны наполненному кувшину вина. Так будем пить оттуда вечно!"
В 1980-х годах, когда в городе Конья потребовалось провести реконструкционные дорожные работы, для которых было необходимо переместить усыпальницу Фахруннисы, во время перемещения попросили присутствовать Сулеймана Деде, Шейха Мевлеви из Коньи. Он рассказывал нам, что когда ее гробницу открыли после семи ста лет, ее тело оставалось нетронутым, а воздух наполнял аромат роз.
Еще одной женщиной времен Мевляны, которая была любима многими, является Тавус Хатун или "госпожа Павлин". В своей книге "Anadolu Evliyalari" Незихе Араз рассказывает следующую историю об этой прекрасной женщине, которая услышала о Мевляне и отправилась в путь в Конью, как многие другие из Бухары и Самарканда, Шираза и многих других областей Центральной Азии, чтобы быть в его присутствии, хотя, как сказал Мевляна своему окружению: "Наша слава увеличилась, и так много людей хотят посетить нас! Я уже не чувствую себя спокойно. Не удивительно, что Мухаммед, да пребудет с ним мир, сказал: "Слава тяжела, покой приходит в отсутствии славы!". Но если таков божественный порядок, что же можно сделать? Мне велели показывать свои качества людям, "потому что все, кто увидят тебя, увидят Меня (Бога)". Эта прекрасная женщина, которую никто не знал, приехала в караване, как и бесчисленное количество других людей, которые приезжали познакомиться с Мевляной. И как многие из них, она также осталась в Конье.
Она выбрала небольшой холм на винограднике Мерам рядом с Коньей, который назывался Гуллу ("роза"), и построила там дом. Этот холм был похож на рай благодаря своим прекрасным ярким розам и гиацинтам.
Однажды рано утром любящие Мевляну, возвращающиеся с церемонии семы на винограднике Мерам, услышали прекрасный звук ребаба. Этот звук призывал их души пробудиться. Последующий экстаз последователей стер все следы их усталости, и они стали призывать Друга. Церемония семы продолжалась столько, сколько на холме звучал звук ребаба.
После того утра любящие Мевляну всегда проходили мимо того небольшого холма. Каждое утро, когда поднималось солнце, и их души пробуждались под звуки ребаба той прекрасной женщины, начиналась церемония семы, а Мевляна и его друзья омывали свои души в прекрасных звуках, струящихся через прославленные розы и гиацинты Коньи.
Конья была пьяна от любви, но иногда в ней все же находили время для сплетен и зависти. Некоторые любопытные задавались вопросом, скрывала ли та женщина свою красоту также и от Мевляны.
Однажды ранним утром, когда любящие Мевляну сидели в ожидании у подножия холма Гуллу и наблюдали за пробуждением жизни, они не услышали звука ребаба, который так ждали. Их сердца наполнило беспокойство и недоумение о том, что же делать. Они все посмотрели на Мевляну, который сидел в молчании. Когда солнце поднялось на небо, Мевляна попросил одного из своих молодых учеников подняться на холм и зайти в дом. Те, кто зашли в дом, увидели только несколько павлиньих перьев посреди дома, которые были еще теплыми, словно только что слетели с живого тела.
Когда они рассказали об этом Мевляне, он велел построить усыпальницу (тюрбе) для нее. И сегодня жители Коньи на закате привозят своих родственников, больных туберкулезом, к небольшому кирпичному строению (тюрбе) и молятся Тавус Хатун (госпоже Павлин) за их здоровье. Сегодня рядом с тюрбе нет ни роз, ни гиацинтов. Несколько лет назад некоторые люди заявляли, что человек, лежащий там, был не женщиной, а мужчиной по имени Тавус Баба, и был он не Мевлеви, а Худай. Табличка с именем была изменена с "Тавус Хатун" на "Тавус Баба", так как считалось, что не стоит произносить имя "Хатун". Однако с кем бы из жителей Коньи я ни разговаривал, они все рассказывают мне эту историю о Тавус Хатун, как они ее знают. Они помнят и очень любят госпожу Павлин.
На протяжении веков многие женщины шли по пути суфизма, открытом Мевляной Джелаладдин Руми. Его внучки (дочери Султана Веледа), Мутаххара и Шереф Хатун, женщины величайшей духовности, имели многочисленных мюридов по всей Малой Азии. Мевляна называл их с любовью Абиде ("любящая") и Арифе ("полная мистических знаний"). Деврет Хатун, дочь Диван-и Челеби, жена Султана Бейязита I и мать следующего султана Мехмета Челеби, также была выдающейся ученицей и учителем суфизма своего времени. Ее гробница находится в городе Бурса, Турция. Правнучка Дивани Мехмет Челеби, Дестина Хатун (дочь Шаха Мехмет Челеби), была назначена шейхой Кара Хизар Мевлеви Текке. Она носила традиционную хирку и сикке и участвовала в семе вместе с мужчинами, представляя орден в Мевлеви мукабеле (семе или церемонии кружения). После ее ухода это руководящее место было занято Кутчуком Мехмет Челеби. Однако после его смерти, вместо передачи этого титула его сыну, он был передан его дочери Гунеш Хатун, которая, как считалось, обладала большими духовными достижениями, подходящими для этого звания. Она была известна за свою безграничную любовь и внимание ко всем людям, вне зависимости от пола, расы или религии. Каждая из этих женщин взяла на себя ответственность по обучению пути суфизма как мужчин, так и женщин. Например, Арифе-Хашника Ханим из Коньи, которая занимала позицию Шейхи для жителей Токата, обучала как женщин, так и мужчин.
Тарикат Мевлеви известен за свое пристрастие к красоте и изяществу искусств, а также к искусству проживания жизни истинного человека. Многие из выдающихся турецких музыкантов, композиторов, музыковедов, каллиграфов и художников ведут свое творческое происхождение от ордена Мевлеви. И многие из них были женщинами. По словам доктора Джелаладдина Челеби, который скончался в 1996 году, сотни наиболее значимых композиторов Турции были последователями тариката Мевлеви. Дилхаят Халифа была женщиной-музыкантом Мевлеви, играющей на тамбуре. Она жила в начале XVIII века и написала большое количество священных песен. Лайла Саз, живущая в конце XIX века, также была выдающимся композитором и музыкантом Мевлеви. Она покоится на "хамушан" ("место молчаливых", т.е. кладбище) в Галата Мевлевиханеси.
Женщины также всегда участвовали в семе, мистической церемонии кружения пути Мевлеви. Известно, что в ранние дни существования ордена Мевлеви женщины и мужчины вместе молились, вели разговоры на духовные темы и кружились. Позднее женщины стали чаще проводить свои собственные семы, и мужчины также кружились в зикре отдельно от женщин. Однако во времена Мевляны спонтанные семы проводились при участии женщин и мужчин. У Фахруннисы была близкая подруга Низхам Хатун. Мевляна вдохновил ее на глубокую любовь к Богу. Однажды она захотела провести сему. У нее не было средств, чтобы принимать гостей, и она решила продать единственную ценную вещь, которая у нее была, - отрезок ткани из Бурсы, которую она хранила для своего погребального савана. Однако на следующее утро Мевляна со своими друзьями появился у нее на пороге. Он велел ей сохранить свой саван и сказал, что он и его друзья уже пришли на сему. Эта сема продолжалась три дня и три ночи.
Летом 1991 года во время посещения Турции мы с действующим на тот момент главой ордена Мевлеви Джелаледдином Бакир Челеби обсуждали вопрос кружения мужчин и женщин на семе в наше время. Орден еще не дал официальных разрешений для проведения подобных совместных церемоний. Челеби признавал необходимость серьезного рассмотрения допустимости совместных церемоний, которые могли бы проводиться в наше время, особенно, для широкой публики. Он попросил всех, кого мы обучили как семазенов, мужчин и женщин, написать ему о своих ощущениях. Многие так и сделали. После глубоких раздумий в октябре 1991 года он прислал ответ:
"Я не думаю, что кто-то имеет право проводить различия между мужчинами и женщинами, так как Бог дал нам право на существование и продолжение человеческого рода. Мы также обязаны предоставить это право и тем, и другим, как Божьим созданиям.
...Мы несем всю ответственность за предоставление доступа женщинам к совместной семе, так как после этого разрешения установится подобное правило. Любой человек, желающий стать семазеном, должен соответствовать определенным критериям поведения и этики. Как вы будете практиковать, если мы не установим правила, чтобы они впоследствии выполнялись? Можете ли вы гарантировать такую же зрелость во всех группах, существующих по всему миру, или в тех, которые будут созданы в будущем? Именно по этой причине мы должны прояснить некоторые вопросы в самом начале, чтобы в будущем вся суть и красота семы были сохранены и доступны всем в том же виде, в котором она существовала в самом начале – в форме чистой любви".
Через несколько недель мы наконец получили следующее письмо от доктора Челеби:
11- 11-1991
Уважаемая госпожа Хелмински,
Я получил священное послание от Хазрети Мевляны, которое я ожидал:
Сколько еще будет длиться терпение этих чистых сердец на земле? Идите все вместе, прыгайте, взлетайте, выходите из своих гробниц. Вам на помощь придет милость высших сил…
Вы можете проводить совместные публичные церемонии каждый год 30 сентября и 17 декабря.
Желаю всем самого наилучшего.
Слуга Мевляны и его последователей.
Челеби Джелаледдин
(Подпись)
Примечание: Разрешение на проведение, данное вам Сулейманом Деде, было сделано с моего одобрения. Я всегда нес и буду нести ответственность за все, что касается Вас и Ваших последователей. Сегодня я вынужден напомнить Вам, что существует правило, которое соблюдалось всеми дервишами в текке: встреча начинается с разговора и обсуждения, затем следует молитва, зикр (во имя Бога), потом сема, и сразу же после семы вы можете остаться одни в комнате в той степени, в которой это позволяют социальные обязательства участников.
Если будет на то Божья воля, придет новое время для великого обмена духовностью между мужчинами и женщинами в чистоте, терпении и взаимной поддержке. Мы стойко вращаемся в преданности к Единственному, который вращает нас всех. Шейх или шейха читают молитву в церемонии кружения:
Пусть Аллах даст вам стойкость,
О, путники, на пути любви.
Пусть Возлюбленный снимет пелену с ваших глаз,
чтобы вы могли увидеть секреты своего времени и истинный центр.
... и пусть у каждого из нас будет так, что куда бы мы ни повернулись, везде будет лицо Бога [2:115].
-
Месяц назад Олеся Бондарева провела интервью с шейхом Джелалладдином Лорасом, и суфиями из Штатов Съюзан и Аланом. Буду выкладывать отдельные кусочки этого длинного интервью.
Вопрос: Может быть, это глупый вопрос, но он для всех. Что значит быть Мевлеви? Что это означает?
Алан: Что значит быть Мевлеви? Это значит иметь настоящего друга. Именно это. У нас есть церемонии. Сема - очень сложная церемония. Она состоит из очень сложной музыки. Музыка, сопровождающая сему, - это самая сложная форма турецкой классической музыки. Это и есть турецкая классическая музыка. Я имею в виду, что есть светская музыка, но, с художественной точки зрения, она совершенно не такая изощренная как музыка, сопровождающая сему. Вот, у нас есть это. У нас очень сложные церемонии. Каждая часть церемонии что-то символизирует. Но, на самом деле, быть Мевлеви - это значит иметь друга. На кухне они ужинают, пьют кофе или чай. И служение. Служить другим, служить своему другу. Для меня это и означает быть Мевлеви. И встреча с Джелаладдином для меня была как спасение. Я думаю, поэтому я здесь так долго. Мы многое делали вместе, не только что-то из традиции Мевлеви, а потому что мы друзья.
(https://pp.vk.me/c624919/v624919727/3506/aVw7zwHXfro.jpg)
-
Отрывок из нтервью с Джелалладдином Лорасом, Сюзан и Аланом. сентябрь 2014
Сьюзан: Я познакомилась с Деде в 1976 году в Лос Анджелесе. Я искала что-то, чего сама не знала. Я изучала психологию. И у меня была такая семейная история, которой требовалась проработка. Я изучала психологию, и это помогло мне объяснить "почему", но не помогало изменить что-то. Так, я встретила Деде и впервые посетила сему в Лос Анджелесе. И я влюбилась. Мое сердце просто открылось. И я поняла, что это был путь, имеющий методы, которые я могла бы использовать, которые помогли бы мне не просто понять, что нужно изменить, но и совершить эти изменения. И с того момента моя жизнь кардинально изменилась. Тогда я только что получила степень магистра. Я была учителем, старшим учителем. Я преподавала в университете и руководила школой. И я ушла. Я все бросила и переехала в Колорадо, где организовывался центр. Я это сделала, потому что мне действительно нужны были перемены. Я знала, что история моей семьи и история женщин в моей семье была не очень счастливой. Я это видела. И я понимала, что, если я не буду что-то делать, то со мной будет то же самое. А то, что меня больше всего привлекало в Деде, было то, что в нем не было критики и осуждения. Он просто любил тебя несмотря ни на что. Несмотря на то, что ты сделал, что сказал. Не было осуждения, была только любовь. А кто может с этим поспорить?! А потом он просто стал давать небольшие задания, методы, практики. Ничего значительного. Небольшие штуки. Небольшие вещи, чтобы начать открывать сердце. А затем он дал мне своего сына. Он сказал: "Я посылаю тебе в Америку своего сына, ты будешь его старшей сестрой". Он послал Джелала в Клэймонт, в это место в Западной Вирджинии, в школу Гурджиева, основанную Джоном Беннетом. До этого я никогда не слышала о Гурджиеве. Никогда не слышала о Джоне. Я не знала ни об одном из них. Но Деде посмотрел на меня и сказал: "Иншалла!". Он не приказывал: "Поезжай!". Он сказал: "Иншалла, если ты захочешь, поезжай, будь сестрой моему сыну". Я упаковала все свои вещи и переехала в Западную Вирджинию. В Клэймонте я прожила год вместе с гавайцами. Это был огромный курс с большим количеством людей. Половина из них состояла из гурджиевцев - очень серьезные люди. И другая половина - гавайские суфии, совсем несерьезные. Это было очень интересно, очень интересно. А человек, возглавлявший центр в Клэймонте, Пьер Эллиот, был замечательным. У него с Деде была любовь. Как у Шамса и Мевляны.
Джелаладдин: Их отношения были как у учителя и ученика. Он стал учеником моего отца. Близкие браться друг для друга.
Сьюзан: И Пьер Эллиот был учеником Успенского и Гурджиева. Он был очень умный, очень твердый и строгий. Впервые я познакомилась с Пьером в Колорадо за пределами центра Гурджиева. И тут я вижу Пьера, очень-очень высокого. "Привет, Пьер! Как дела? Я перебралась в Клэймонт". Я вижу Пьера, подхожу к нему и крепко обнимаю. Все вокруг на меня смотрят. Гурджиевцы: "Нет, нет, нет...". А я ничего не знаю, я просто вижу Пьера и обнимаю его. Такие были различия. А затем приехали все сумасшедшие гавайцы. Так, половина времени - очень серьезные гурджиевцы, другая половина - веселые и развлекающиеся суфии, но это не было просто веселье "ха-ха", это была веселая внутренняя радость, радостное сердце . И с тех пор все так и есть. А затем я поехала в Турцию, когда Джелал женился в 1986 году. Он переехал в Турцию и попросил меня поехать с ним и его женой. У них родился ребенок. Я очутилась в Турции, ни одного слова по-турецки не знала, ничего... Просто появилась в доме его матери в старой части города. Так мы приехали, его жена и эта сумасшедшая американка.
Джелаладдин Лорас: такой стиль жизни, безумцы Бога. В традиции Мевлеви мы называем это "Малами". Мы скрываем себя, наши истинные я. Иногда мы совершаем странные поступки для обычных людей. Они, конечно, совсем не странные. Но обычные люди к ним не привыкли. Как в Клэймонте, о котором рассказывала Сьюзан. Очень серьезные люди. Мы с моими последователями приехали в Клэймонт и изменили их. "Эй, смотрите, есть же еще другая сторона медали. Вы можете наслаждаться жизнью. Веселитесь с нами. Мы покажем вам жизнь". И мы действительно многих из них изменили. 40 человек из тех серьезных людей стали нашими последователями, и мы обучили их искусству самазенов. Ну, ладно, спросите ее, что она скрывает. Она рассказывает только то, что многим западным людям и так известно. Она прячет себя, когда мы выходим за эти рамки, потому что она хочет быть сама по себе. Она хочет любить Бога одна. Она не делится с другими.
Сьюзан: Я просто считаю, что важнее жить по истине, чем говорить о ней. Так, чтобы твои поступки говорили больше, чем слова. Если хочешь служить, служи, а не говори об этом. Просто делай. Для меня это самое важное. Знаете, Деде мне сказал: "Дервиш всегда сидит у двери. Почему? Чтобы он мог вскочить и оказать помощь". Если что-то требуется, просто сделай это. Важно не слушать разговоры, а встать и сделать то, что нужно. Для меня. Не для других людей, а для меня. Именно так я учусь. Возможно, другим людям важно просто сидеть рядом, быть в комнате и быть пустотой. А мне нужно работать. Я очень практичная. Мне нужно совершать действия. Если в этом есть какой-то смысл.
Комментарий: Возможно, для таких людей это первый шаг. Люди из современного общества не осознают своего тела. И если вы говорите с таким человеком, который полностью не присутствует в своем теле, то сначала нужно рассказать и, возможно, потом он что-то сделает и получит опыт. Все зависит от ситуации.
Сьюзан: И существует множество способов это сделать. То, что для меня это работает, не означает, что это также будет работать для других людей. По этой причине Бог дал нам столько различных путей, чтобы это делать. У каждого человека своя дорога. Множество путей, но они все идут в одно место. Но для меня, также как и для Мевлеви, важно служить. Служить все время. Не в качестве семазенов. Не все это. Это только верхушка. Важно видеть свои собственные эмоции, свои негативные чувства и начинать с ними работать. Для меня это важно, потому что я очень негативный человек. Поэтому мне нужно убираться.
Вопрос: Сейчас так много несчастных людей. Я вижу это. Конечно, Бог везде, но мы не чувствуем его. Как дети, мы должны продвигаться шаг за шагом. Начинаешь чувствовать, и после того, как ты начал чувствовать, ты становишься счастливым, потому что жизнь прекрасна.
Сьюзан: Да, но многие люди стараются избегать негатива. А я поняла, что не нужно его избегать, нужно на него смотреть. Если вы можете посмотреть на свои негативные чувства и увидеть их, тогда у них меньше власти над вами. Если мой мозг начинает "бе-бе-бе", "все плохо". "Это неправильно, то неправильно, все неправильно". Это часть моего разума. Но если я вижу это, я знаю, что это не важно, и я могу двигаться дальше. "Продолжай, делай это, переговаривайся сам с собой". Но в своем сердце я повторяю: "Все хорошо, все хорошо". Но если вы не видите свой собственный негатив, вы никогда не заставите его уйти. Если вы не знаете, что там находится, если вы это не осознаете, вы никогда не сможете изменить это. Прежде всего, вам нужно это осознать. То же самое касается негативных чувств. Вы должны знать, что у вас есть тень. У всех есть тень. И когда вы видите свою тень, вы начинаете очищать ее. У меня так. Возможно, другим людям это не подходит, но для меня это важно. И это то, что мне сказал Деде. Это нормально иметь негативные чувства, иметь их внутри. У всех они есть. Он обычно сидел и говорил: "Машалла, машалла, машалла!". Когда я была в Клэймонте, я попала в автомобильную аварию. В серьезную аварию. Я была в больнице и все такое... Когда я вернулась в Клэймонт, все стали подходить ко мне и говорить: "О, у тебя случилась эта авария, потому что ты вот это сделала неправильно, или потому что чужая энергия так плохо на тебя повлияла". Знаете, все эти мнения... Множество точек зрения. Два человека во всей округе, которые не говорили ни о чем, кроме любви, были Деде и Пьер. Они просто сидели и повторяли: "Машалла, машалла, машалла!". Все остальные высказывали мне свои мнения об этом происшествии. И это не помогало. Однако сидеть рядом с Деде, держать его за руку и просто чувствовать его любовь было замечательно. В этом отличие. В этом отличие. Для меня, но, возможно, не для других. Это моя дорога. Ты помнишь это?
Джелаладдин Лорас: Да, помню. Слава Богу, я не говорю по-английски, чтобы пожаловаться о той аварии. Я могу только плакать, плакать и плакать...
Сьюзан: Я помню, как ты смотрел на меня сверху, когда я лежала на столе. Помню твое лицо.
Джелаладдин Лорас: Это то, о чем мой брат уже говорил. Это то, как Мевлеви ценят дружбу. "Dost", истинный друг Бога. Это традиция Мевлеви. Постнешины обычно пожилые люди, и они кланяются молодым семазенам. Они кланяются друг другу. Никто из них не превосходит других.
-
Интервью с Сулейманом Лорасом,
Шейхом дервишей
Перевод с английского: Мария Кириллова
Оригинал: http://sufism.org/lineage/mevlevi/the-sheikh-of-the-dervishes-an-interview-with-suleyman-loras-2
(http://sufism.org/wp/wp-content/uploads/2011/05/dede3.gif)
Газета "Movement" ("Движение"), май/июнь 1976
Вопрос: Зачем Вы приехали в Америку?
Сулейман Деде: Я приехал сюда, чтобы навестить наших друзей Мевлеви и моего друга Решада. Я счастлив найти здесь любовь, молитву и Мевляну. Зачем Вы берете это интервью?
В: Я делаю это для всех людей, которые не смогут сегодня присутствовать здесь и разделить с нами это прекрасное событие.
Деде: Пусть Бог будет с Вами во всех Ваших трудах! Я надеюсь, Вам удастся донести это до всех. Тогда я буду счастлив. Бог тоже будет рад.
Вы делаете много фотографий, но, пожалуйста, не снимайте меня, когда я не в достойной позе.
В: Я никогда не видел Вас в позе, которая не была бы достойной. (Смех)
Деде: Вы мне очень нравитесь, и я знаю, что Вы ничего подобного не сделаете. Но мне встречалось много журналистов из газет и журналов, которые делали это специально!
В: Моя работа с этой газетой заключается в том, чтобы рассказывать о вещах, которые я считаю ценными в своей жизни, о том, чем я хочу поделиться с людьми, которые прочтут это газету. В определенной степени, я воспринимаю свои интервью как часть моего дневника. Я делюсь с читателями тем, что я делаю каждый день. Я не редактор и не писатель... просто человек.
Деде: Я очень рад, что Вы так чувствуете. Вы мне очень нравитесь... И теперь я готов ответить на Ваши вопросы! (Смех)
Решад: Слово "газета" звучит как новости, политика... но эту (газету "Movement") берут только те, кто пытается найти Бога. Обычный человек с улицы не возьмет ее. Она именно для тех людей в Америке, которые поворачиваются к Богу.
В: Как Вы считаете, необходимо ли поворачиваться к Богу именно физически, или этот поворот к Богу можно сделать каким-то иным образом?
Деде: Если человек все время не развернут к Богу внутри себя, он не сможет вращаться и снаружи. Он не сможет даже двух поворотов сделать, голова закружится. Бог помогает ему так вращаться, как кружащийся дервиш.
В: Может ли человек, который "действительно кружился" прекратить это делать?
Деде: А почему нет? Если он больше не хочет этого делать. Это ощущение. Вы кружитесь до тех пор, пока чувствуете это. Если вы прекращаете это чувствовать, тогда прекращаете и кружиться. Если человек слишком стар, чтобы кружиться, или болен, он может делать зикр (восхваление Бога). И это даст ему такое же удовлетворение. Вы можете делать это или не делать. Решать вам.
В: Сколько Вам было лет, когда Вы стали последователем Мевляны?
Деде: Пятнадцать. Я ходил в школу и начал посещать монастырь, так как был зачарован дервишами Мевлеви. Когда мне было 18, я поступил в монастырь и стал работать на кухне. Я работал на кухне в течение 23 лет.
Обычно человеку нужно проработать на кухне 3 года, занимаясь приготовлением пищи и другими тяжелыми занятиями, чтобы ему могли присвоить титул Деде ("Dead-Day", "день смерти"). Однако это не означает, что через три года он станет Деде. В тот момент его руководители решают, сможет ли он когда-нибудь стать Деде. Я понятия не имел, что стану им. Мне просто нравилось там быть.
После того, как я провел там 23 года, они дали мне титул Деде. Я получил комнату и уже больше не работал на кухне. Сейчас у меня другие обязанности, например, передача учения Мевляны. Я также пишу стихи и музыку. Я рад, что Вы задали мне этот вопрос. Меня никто никогда об этом не спрашивал!
В: А что бы Вы посоветовали тем, кому сложно жить в монастыре, ашраме или в иной учебной структуре, где можно получить большой внутренний и внешний рост, потому что ему/ей сложно взаимодействовать с аспектами личности других учеников?
Деде: Я бы просил и молился о том, чтобы они остались. Те, кто остаются, обладают верностью и верой, и они достигают своих целей. Другие - нет. Если это место роста, я бы попросил их остаться и продолжить.
Много раз я спрашивал сам себя: "Что я здесь делаю? Зачем я прохожу через все это? Почему бы мне просто не уйти? Но затем в глубине своего сердца я слышал, как Бог просил меня верить, довериться ему и остаться. И я оставался и доверял. Но я много раз хотел уйти.
Страдание - часть жизни... Мы должны научиться страдать, не рассыпаясь на части. Это часть нашего обучения - быть сильными.
В: Я всегда воспринимал негативные чувства и боль, которые испытывал, как нечто, что я также вызывал у других. И я считал, что таким образом мне позволено выравнять счет.
Деде: Только некоторые избранные видят свет Бога. Вы видели свет Бога, и вы там. Вы раскаиваетесь. Никогда не думайте, что это вы или ваша собственная воля привела вас туда и показала вам этот свет. Вы должны оставаться там, повернуться к Богу и раскаиваться.
В: Однажды один друг сказал мне следующее, и я никогда это не забуду: "Никто не сказал, что будет легко. Но Бог любит Своих, и мы все вернемся в Его дом".
Деде: Ешьте столько, сколько хотите; радуйтесь столько, сколько пожелаете; никогда не тратьте время впустую. Будьте честны, никого не убивайте и не причиняйте вреда. Бог никогда не велел отказывать себе во всем или мучить свое тело - ни в одной из священных книг. Он сказал: "Я даю тебе все, чтобы ты мог этим наслаждаться, только ничем не злоупотребляй, не трать впустую, не причиняй вреда соседу, не наноси обид и не совершай преступлений". Бог никогда не говорил, что нужно себе во всем отказывать.
В: А если человек обижает другого, не осознавая этого, Вы советуете вмешаться в естественный поток этого человека? Когда нужно вступиться? Кто определяет наказание?
Деде: Вы должны предупредить этого человека и дать ему три шанса. Если он продолжает причинять вред, осознанно или нет, вы просто оставляете этого человека. Вы больше ничего не сможете сделать. Но, если это возможно, вы должны дать ему понять, что он делает.
В: Как Ваша жена помогает Вам в Ваших исканиях?
Деде: Он была со мной всегда. Мы поженились, и у нас родился первый ребенок, когда я работал на кухне. Позднее мои руководители взяли всю мою семью в монастырь.
В: Вы рекомендуете женатым парам заводить детей?
Деде: Нужно жениться и заводить детей... Дерево без плодов не имеет смысла.
В: Когда я задал этот вопрос, у меня возникла мысль, что дети - это подарок, который Бог дает тем, кто любит.
Решад: С тех пор, как Деде пришел в мой дом, мы ели очень хорошо... во всех смыслах.
Деде: Я ем "хорошо" дома, только когда у меня гости. Если в моем доме, который не очень большой, много работы, и кто-то на это жалуется, то я напоминаю ему, что это подарок Бога и не стоит роптать.
В: Иногда мне кажется, что по мере того, как мир развивается технологически, Бога все труднее увидеть. Материальные вещи препятствуют этому. Это потому, что Бог этого желает лишь для тех, кто силен?
Деде: Мне нравится Ваш вопрос. Это своего рода испытание. Бог создал все и дал все эти прекрасные вещи человеку для его радости. Но это испытание, в котором тот, кто в полной мере наслаждается жизнью, не должен забывать о Боге. Он должен всегда о Нем помнить. И когда человек наслаждается жизнью, он не должен тратить ее впустую, он не должен забывать о своих братьях.
В: Кажется, что в настоящий момент в нашей стране эпидемия смертельных болезней. Что мы можем сделать, общаясь с человеком, который страдает от одной из этих болезней?
Деде: Для таких людей важнее всего моральная поддержка. И осторожно объясните значение краткости такой жизни для последующего достижения Господа. Эта жизнь временна.
В: Есть ощущение, что время движется все быстрее и быстрее. У Вас есть какие-то мысли по этому поводу?
Деде: Во-первых, никто не может остановить время. Мы должны это принять. Вселенная вращается, дни проходят один за другим, и они вращаются тоже. Мы чувствуем, что нам не хватает времени, чтобы сделать все, что мы хотим сделать. Но мы должны извлекать пользу из того времени, которое у нас есть, и сделать его очень ценным... Наслаждайтесь каждым мгновением. Делайте максимальное в каждое мгновение каждого дня. Если вы счастливы, если у вас был хороший и радостный день, тогда вы в полной мере прожили этот день. Вы всегда должны стремиться быть счастливым, а не несчастным. Если вы сидите и грустите о чем-то, то вы впустую тратите свое время. Вы не полностью проживаете свою жизнь. Никогда не нужно ни о чем жаловаться. Не важно, насколько сложная ситуация. Могу я сейчас кое о чем Вас спросить?
В: О чем угодно. Не знаю, будет ли у меня ответ, но Вы можете спросить.
Деде: Кто Вам впервые показал путь Мевляны?
В: Вообще, впервые это было, когда я был молод. Я видел это через примеры. Видел людей, которые не были добры друг к другу. Через их негативные примеры я впервые стал задаваться вопросами.
А потом моя жена показала мне правильный путь. В разгар очень тяжелого дня я заметил, что она была очень расслабленной и спокойной. Я видел, что она что-то знала, чего не знал я. И я захотел узнать, что же это... В любом случае, это было лучше, чем то состояние, в котором пребывал я!
Деде: Поздравляю, что у Вас такая жена! Я бы хотел с ней познакомиться.
В: Благодарю Вас за комплимент. Я также должен поздравить себя за то, что я это увидел. Я говорю это без эго.
Деде: Снова поздравляю Вас. Не только из-за жены, а за то, что Вы смогли увидеть "правильный путь". Я буду слушать Вас словно музыку.
Вам очень, очень повезло, что у Вас есть жена, которая понимает ценность терпения, больше, чем что-либо другого. И у нее свет в сердце. Вы должны гордиться ею и молиться Богу. Поблагодарите Бога за такую жену и даже посетите сему, говоря: "У меня прекрасный Бог", потому что это тоже молитва.
Решад: Деде, на протяжении многих месяцев я молился о том, чтобы Бог дал мне какое-то указание на то, каким должен быть следующий шаг для этих людей (тех, кто работает с Решадом), что принесет наибольшую пользу. Сейчас кажется, что им предназначена текке. И теперь, Иншалла, она появится.
Деде: Каждый должен знать, что это не мое действие, не действие Решада или кого-то другого. Это действие Бога. Я всегда хотел приехать в США и путешествовать, но я не мог себе этого позволить. Но я так этого хотел, что Бог пожелал, что это должно случиться. Я счастлив, что приехал сюда и познакомился со всеми. Но это не мое действие, не ваше и не чье-либо еще... Это Божье действие.
Решад: У нас не было денег. Но кто-то предложил устроить распродажу старых вещей, и за два дня мы собрали 2.500 долларов. Если это не был Аллах, тогда я не знаю, кто это был! Деньги приходили из разных источников, так как Аллах создал множество путей, чтобы Деде приехал, через тяжелую работу, а не через богатых покровителей.
Деде: Человек должен гордиться своей бедностью. Столько зла происходит из-за денег! Если вы бедны, но честны, тогда вы относитесь к самой лучшей категории людей. Честность - самая лучшая вещь в мире.
В: А богатые люди редко бывают праведными? [Я подумал, может, Бог сделает для меня исключение!]
Деде: Человек никогда не должен забывать о других. Он не должен забывать о благотворительности, о помощи другим. Он должен постоянно делиться. Если вы бедны, вы никогда не должны терять веру в Бога. Бог проследит за тем, чтобы вам всегда всего хватало. Дауд называет меня королем, и я чувствую себя королем. И мы не умрем как другие султаны, полностью забытые. Если я смогу принести немного света в сердца людей, тогда меня будут помнить вечно. Что бы ни случилось, какой бы тяжелой ни была жизнь, верьте в Бога, и он проследит за тем, чтобы вы не остались одни.
Переводчик: Не могу передать вам, сколько всего полезного я извлек для себя в последние три дня. Действительно! Я не шучу. (Смех, потому что все чувствуют то же самое)
Решад: Мы знаем это. И снова это Бог тебя послал. Как бы еще мы услышали эти слова на нашем языке?
Деде: Есть хороший перевод Мевлеви ("Маснави") Николсона. Читайте его каждый раз, когда Вам грустно или неспокойно.
В: Вы предвидели, что здесь будут так широко обучать кружению?
Деде: Одному Богу это было известно.
В: Вы бы хотели еще чем-то поделиться с нами?
Деде: В любом случае, что бы я ни говорил, это не мои слова. Это слова Мевляны, которыми было вдохновлено мое сердце. Вы делаете прекрасную работу. Если Вы сможете собрать все это вместе и позволить другим услышать эти слова, я буду очень счастлив. Я рад тому, что я здесь увидел. И я надеюсь, что однажды Вы сможете написать книгу о людях, которых Вы встретили. Теперь я готов умирать. У меня осталось немного времени, но я умру спокойно.
-
In concealing others’ faults be like the night
(http://m1.behance.net/rendition/modules/20661849/disp/bcd52a4cff04de3d867cd1beac581a0d.jpg)
Еще отрывок из интервью с Джелалладдином Лорасом
Джелаладдин Лорас: Это сердечная дружба. В своей книге Пир Мевляна говорит: "Если ты не простишь своего друга, у тебя никогда не будет друга". А ранее он сказал: "Люди несчастны, потому что они не умеют прощать. Мы не умеем скрывать ошибку друга". Пир говорит: "Скрой ошибку своего друга, как ночь". Да, это из "Семи советов", один из них. Скрой ошибку своего друга, как ночь.
-
Оригинал: http://sufism.org/lineage/mevlevi/a-story-2
Перевод с английского: Мария Кириллова
Рассказ Сулеймана Деде
(http://ic.pics.livejournal.com/li_ri_ka/56635854/78192/78192_original.jpg)
Ниже приведена история, которая рассказывалась в доме Деде в различных случаях, когда приходили гости и были долгие разговоры о Пути. Первая часть, которую я вспоминаю, сама по себе является полноценным ответом на вопросы или комментарии европейских гостей. Я переводил ее, и она упоминалась несколько раз на протяжении многих лет.
Насколько я помню, вторую часть Деде рассказывал, когда его посещали турецкие дервиши и гости из разных стран. Через несколько лет, когда нам было весело, я пересказал историю из первой части, а Деде затем рассказал историю из второй части.
Часть I
Много лет назад в сообществе Мевлеви (текке) был один мюрид учителя Джелала. Его обязанностью было собирать в лесу дрова и хворост для кухонных печей. Каждое утро он уходил в лес и возвращался с полной охапкой хвороста, который он собрал. Ветки были длинные и короткие, согнутые и искривленные, толстые и тонкие. Время шло, и каждый день он выполнял свое задание с преданностью и со священными словами на устах.
Однажды Шейх из текке позвал мюрида из своего окна, когда увидел этого дервиша-ученика, выполняющего свою работу.
"Мехмет! (или мы можем называть его Джеймс, Джон или Иофор?) ", - позвал Шейх.
"Что ты несешь?" - спросил он.
"Я несу дрова для кухни", - ответил ученик. Тогда Шейх попросил его подойти поближе.
"Давай посмотрим на эти дрова", - сказал Шейх, и мюрид показал ему результаты своей утренней работы.
"Эти палки согнуты и искривлены, - сказал Шейх, - А нам нужны только прямые ветки для наших кухонных печей. С сегодняшнего дня собирай только прямые ветки, а не искривленные как эти!"
“Eyvallah!” ответил мюрид и ушел заниматься своей работой. С того дня на кухню он приносил только прямые ветки хвороста.
Однажды я спросил своего Муршида (учителя):
“Что означает ‘Eyvallah‘?”
“Один Eyvallah означает один "il’Allah",” - ответил он.
1976 г.
Часть II
Шли годы, и мюрид развивался на Пути, всегда добросовестно выполняя свои обязанности в текке. Его борода седела, а походка замедлялась. Однажды Шейх позвал его в свою комнату.
“Твое чиле (уединение от мирской жизни) закончилось, - сказал он. - Теперь ты должен уйти и найти свой путь в мире. Пусть Бог направит твои стопы".
“Eyvallah!” - ответил мюрид и на прощание поцеловал руку Шейха.
Прошли годы, и однажды мюрид вернулся в текке. Его одежда была изношена до лохмотьев, волосы спутаны, а спина согнута. Он подошел к двери, ведущей в сад Шейха, обнаружил, что она открыта, и вошел в небольшой двор. Он постучал в дверь дома, и к нему вышла жена Шейха с приветствием.
"О, Боже, как же ты изменился! - воскликнула она. - Я едва узнала тебя!".
"Мне было тяжело, - ответил он. - Но сейчас мне нужно увидеть Шейха".
"Он ненадолго вышел, но скоро вернется. Он почти ослеп и с трудом ходит с тростью".
Мюрид попросил у нее разрешения посидеть на солнце и отдохнуть до возвращения Шейха. Затем он лег и заснул. Вскоре с неуверенными остановками и постукиванием тростью во двор вошел престарелый Шейх. Его трость ударила спящего мюрида, и Шейх сказал: "Кто здесь? Кто это?".
Мюрид склонил голову к земле и поцеловал ступни своего Шейха, восклицая с болью и слезами: "О, Боже, мой Учитель, это я, Ваш мюрид, которого Вы отослали много лет назад!".
Пожилой Шейх помог мюриду подняться на ноги, поцеловал его в щеки и сказал: "Ах, мой сын, сядь сюда и расскажи мне все".
Мюрид снова разрыдался и сказал: "Эти годы были очень тяжелыми. Я сломлен. В этом мире мне нет места. Бог забрал у меня мой голос. Я не могу зарабатывать себе на жизнь. И теперь я стар, и мне некуда идти. Прошу Вас, позвольте мне снова вернуться в текке, чтобы я смог спокойно провести свои последние дни и умереть здесь!"
"Ах, сын мой, сын мой, - ответил Шейх. - Твое чиле закончилось, и ты можешь уйти. Бог откроет тебе путь".
И мюрид снова ушел, но теперь его голос вернулся. В итоге, он стал одним из великих проповедников Священных слов Господа и жил в Свете на протяжении многих лет.
Cillemiz hic bitmiyor.
Biterken gine baslior.
"У нашего обучения нет конца.
В нашем конце - наше начало"
- суфийское высказывание.
-
Калинаускас
https://www.youtube.com/watch?v=c5N30YifnyM
-
Еще отрывок из интервью с суфиями
Сьюзан: Он - единственный друг. Она - единственный друг. Куда бы ты ни посмотрел, это все лицо Бога. И это не просто красивые слова. Это истина. И если вы сможете это практиковать... Каждый день, в плохом или хорошем настроении. Когда вы открываете дверь, там лицо Бога. Это замечательная практика, если не забывать выполнять ее. Куда бы ты ни посмотрел, это все лицо Бога. Каждый из нас - одно из лиц Бога.
Джелаладдин Лорас: Одно из имен Бога - Джамал. Каждый из нас представляет лицо Бога, Джамал, красоту. Каждый из нас произведение искусства Бога. Красота Бога. Зависит от того, какими глазами вы смотрите. И Пир красиво сказал: "Когда проснешься утром, иди в ванную и умойся". Мы делаем это каждый день. По крайней мере, раз в день. "И поцелуй себя, когда посмотришь на себя в зеркале", - говорит он. Таким образом, ты целуешь Бога.
Сьюзан: Это практика. Практика. Если вы не делаете другие практики, попробуйте эту, она действительно сложная. У вас случается авария, вы падаете, кто-то грабит ваш дом и тому подобное... Очень сложно думать, что это лицо Бога.
-
Сьюзан: Я помню, у одного Шейха было сложная дискуссия, и кто-то его спросил: "А почему мир такой, какой он есть? Почему все всегда дерутся, идет война, всегда есть проблемы?". А он сказал: "Посмотрите внутрь себя. Есть ли война внутри вас?". Он сказал, что внешнее - это только отражение того, что происходит внутри нас. Поэтому прежде чем очищать внешний мир, сначала нужно очистить себя изнутри. И это то, что мы видим сегодня. Люди не могут привести в порядок внешний мир, потому что они не прибрались у себя внутри. Потому что ты просто приносишь ту же самую плохую энергию, тот же самый негатив. Поэтому невозможно улучшить войну посредством убийств. В этом нет смысла. И это заставило меня измениться. Потому что я дитя шестидесятых. В Америке я вела активную деятельность. Движение за гражданские права, антивоенное движение, все эти виды энергии, которые что-то меняют. Я даже в тюрьме была за такую деятельность. А потом в 1968 году я очнулась. В 1968 в Америке стали убивать людей. Были убийства. Мартин Лютер Кинг, Бобби Кеннеди... много людей... И многие из нас остановились. И единственный способ, который я нашла, чтобы остановиться, заключался в изменении себя. Я наконец-то поняла, что я не могу изменить вас. Как бы я ни хотела вас изменить, я не могу этого сделать. Я пыталась изменить вас, но ничего не получалось.
Джелаладдин Лорас: Я тоже. Работа, работа, работа, сантиметр за сантиметром, день за днем.
Сьюзан: Можно изменить только себя. Невозможно изменить других людей.
-
Вот эта история сильно поразила меня, еще когда я присутствовала на интервью. Сьюзан 69 лет, и вот такая история от нее:
Вы не будете ругаться с людьми, которых не любите.
Сьюзан: Еще одна вещь, которую я заметила, это то, что когда ты меняешь себя, ты начинаешь видеть, как окружающие тебя люди по-другому на тебя реагируют. И это заставляет их меняться. У меня есть старший брат. Мы не очень ладим. И мы всегда друг на друга кричали. Пару лет назад я навещала его, и он очень на меня злился. Обычно я просто кричала на него в ответ, и мы погружались в это. И однажды после шестидесяти пяти лет я промолчала. Мы разговаривали по телефону. Он просто кричал и кричал. Это, должен быть, продолжалось около получаса. "Я тебя ненавижу! Я тебя не люблю! Ты ужасна!" и все в таком роде... И я промолчала. Наконец, он прекратил кричать на меня. А он говорил: "Я тебя не люблю! Ты плохой человек". И в конце концов я сказала ему: "Я тебе не верю. Я знаю, что ты любишь меня. Просто я тебе не нравлюсь. Вот и все". И он остановился. Он просто остановился и сказал: "Мне нужно подумать об этом". И повесил трубку. И с тех пор мы больше не ругались. Но это произошло потому, что я сделала что-то другое. Я изменилась. Я изменила себя. Я не разозлилась, и я не стала кричать в ответ. Наконец-то, после всех лет обучения у Мевлеви я смогла придержать язык. И произошли изменения. Но сначала мне пришлось изменить себя. И тогда ему стало не на что давить. Когда два человека ругаются, они сталкиваются вот так. Но если один человек уходит, то ничего нет, ты промахиваешься. И так он остановился. Но смысл заключался в том, чтобы изменить себя, а не его.
Джелаладдин Лорас: Помочь ему измениться. Одно слово - любовь. Я знаю, ты любишь меня. Конечно, если вы любите, вы ругаетесь. Если нет, то просто игнорируете. А она его не игнорировала.
Сьюзан: Вы не будете ругаться с людьми, которых не любите.
-
Путь любви - это не путь какого-то ордена или тариката.
Джелал о том, почему его отец поехал в Америку. Это удивительная история, не думаю, что могу ее пересказывать своими словами. Но я лично уверена в том, что именно приезд Сулймана Деде в Америку и переезд Джелала в Штаты на 30 лет дали миру очень многое в открытии суфизма для западных людей.
Джелаладдин Лорас: Потому что ему это было нужно. Он думал, что западному обществу, особенно, в Америке и некоторых странах Европы, нужно учиться пути любви. Путь любви - это не путь какого-то ордена или тариката. Путь любви. Он все время говорил: "Круг влюбленных". Просто смотреть друг другу в лицо. "Мукабеле". Разговор глаза в глаза. Потому что есть путь, доступ, к самому высшему в сердце. Сегодня мы увидим сему. Люди кланяются друг другу, смотря на самое высшее друг в друге. Напрямую в глаза, в сердце. Мы называем это "мукабеле". Он говорил, я непосредственно слышал это от него, что эти люди такие же хорошие как ты. Им тоже нужно узнать о любви. Он никогда не думал о религии, ордене. Никогда не спрашивал. Мусульманин, христианин, кто угодно, ему было все равно. Приходи. Приходи таким, какой ты есть. Он никогда не спрашивал. Никогда не спрашивал меня. Просто будь в состоянии любви, потому что любовь - это ответ. Любовь - причина мироздания. Все, что находится внутри мироздания, все это произошло от любви. Некоторые спрашивают: "Почему же Богу, которому ничего не нужно, потребовалось создать вселенную?" Он говорил: "Я сокровище".
-
"Твоя задача - не в том, чтобы искать любовь, а всего навсего в том, чтобы найти в себе все барьеры, которые ты выстроил против неё".
Руми
-
Интервью с ученицей Шейха Джелалладина Лораса
Перевод с английского: Мария Яковлева
- Скажите, пожалуйста, как мы можем объяснить, что такое Мевлеви сейчас, сегодня, что это такое?
- Это уходящая корнями в прошлое традиция, которая существует здесь, в Турции. Она передавалась из поколения в поколение, и наша ответственность продолжать ее, сохраняя ее аутентичность и не внося в нее изменений. Передавать ее непреходящую чистоту, делать сейчас все также, как это делали в прошлом. Я верю, что именно это и происходит здесь, в Турции, со всей искренностью и преданностью.
С другой стороны, и наша планета, и люди эволюционируют. Когда Сулейман Деде получил руководство отправить своего сына в Америку в 1978 году, я верю, что это руководство шло через Аллаха, через Мевляну, и это было чистым намерением послать его сюда обучать мужчин и женщин традиции Мевлеви. И это значительное изменение, которое претерпела традиция, проходя сквозь столетия. Женщины были вовлечены, но в частном порядке, в скрытом виде. В нашей ситуации практика с самого начала давалась на равных, как мужчинам, так и женщинам, во всей ее аутентичности, с обучением традиционному кружению у нашего учителя, Джелалладина Лораса, сына Сулеймана Деде. Он показывал нам на своем примере, что значит быть настоящим дервишем. Он показывал нам, как мы действуем в мире, и поскольку он не говорил на английском, он передавал нам все это на более глубоком уровне. Он действительно знал нас. Он узнавал нас, в основном просто пребывая в нашем присутствии и внимательно слушая, поскольку он не мог много говорить с нами. Он узнавал нас каждого по отдельности и как группу в целом. И по мере продвижения вперед, он находил разные способы работы с нами.
В самом начале он разделял нас в зикре на мужской и женский круги (мужчины внутри, женщины снаружи), со временем круг стал наполовину состоять из мужчин, наполовину из женщин, и в конце концов мужчины и женщины перемешались в одном кругу. На это ушло много лет. Около 15 лет понадобилось, чтобы прийти к этому в зикре. А вчера, вы видели это сами, он поместил женщин внутрь круга, и это изменило нас. В следующую ночь он может поместить мужчин внутрь, сейчас это больше не имеет значения, находимся ли мы в одном кругу, или есть внутренний и внешний круг. Практика, которую мы делаем, вот что по-настоящему важно. И я чувствую себя благословленной, что он позволил нам обрести самих себя в этот момент времени в этом месте. Занимаясь этой духовной практикой, начав на равных и путешествуя более 30 лет, вместе проходя этот путь, мы стали друзьями, настоящими друзьями. И дальше мы дошли до этой точки, которая наступила вчера ночью, когда он доверил нам передавать эту традицию дальше, нести ее в мир. Это очень большая ответственность. И, иншалла, у нас будет руководство, как это делать, и мы будем благословлены это делать.
В каком-то смысле для меня это просто, потому что Эфенди дал нам так много, что когда я испытываю трудности, я останавливаюсь и думаю о нем, о том, как бы он справился с этим? И я тут же получаю руководство, потому что есть так много примеров того, как он справлялся с разными ситуациями. И мы не одиноки, мы все здесь готовы помогать друг другу, если нужна помощь. И это так прекрасно, что мы все есть друг у друга, что мы можем обсудить это и найти решение. И конечно, мы можем позвонить Эфенди, поговорить с ним, это еще более удивительно, что с он с нами и доступен нам. Я чувствую невероятное благословение начать свое путешествие именно таким образом. Потому что когда он начинал, он приехал в нашу страну, не зная языка, и его отец доверил ему все делать самостоятельно. У него не было доступа к другим учителям. Его отец также не был доступен для него, так что это был намного более сложный путь. Он сделал его сильно проще для нас, иншалла. И я чувствую, что это практика несет в себе идею великого целого, потому что когда мы одеваемся одинаково, когда мы носим один вид одежды, идея пола исчезает. Это не о пребывании в женском или мужском теле. Это о душе, которая продвигается вперед в практике. И это прекрасная возможность, когда мужчины и женщины забывают о своем мирском существовании и предстают перед своей духовной сутью.
Во время церемонии сема каждый очищает пространство, и это продолжается от первого поклона перед тем, как войти в круг, молясь, до последнего поклона при выходе из него. Таким образом, вы входите в пространство благодати, которое существует на протяжении сотен-сотен лет. Вы часть этого вневременного потока. Это невероятный опыт иметь возможность быть представленным другим, тем, кто приближается к этому состоянию благодати как возможности выразить любовь и устремление к Богу. Так что я очень благодарна и полна надежд. Я чувствую, что сема, которую мы проводим в Америке, -прекрасное подтверждение истинности суфийского пути в его сложности и мистичности. И я не могу представить, как я была, как Эфенди выражается, "преследуемой" Возлюбленным, чтобы стать частью этого. Как все мы здесь выиграли это в наших обычных жизнях, когда это появилось, я не знаю. Это мистика. Но я благодарна, я очень благодарна быть частью этого.
- Сколько Постнешинов Эфенди инициировал до этого, если таковые были?
- Нисколько, это был первый раз.
- И до этого не было женщин Постнешинов, верно?
- В традиции Мевлеви и здесь в Конье, как это развивалось со времен Мевляны Джелеладдина Руми, это передавалось по семейной кровной линии. Его дочь Малика была частью этого. Его сын Султан Велед и его жена Фатима были частью этого. Все ученики вокруг Мевляны, которые продолжали и развивали традицию, также имели учеников. Таким образом, были мужчины и женщины, которые начинали вместе с Мевляной Джелаладдином Руми и со временем получили разрешение на преподавание. Это часть нашего пути. Но передача традиции всегда осуществлялась кому-то, кто состоял в кровном родстве. Когда Мевляна Джелаладдин Руми умер, его сын Султан Велед понимал, что он не готов получить передачу, и тогда Хусан Аддин, старший ученик Мевляны, стал действующим главой ордена. Таким образом, самым первым преемником после смерти Мевляны стал не кровный родственник. Но потом эта традиция соблюдалась и все передачи осуществлялись по кровной линии. До того момента, как Ататюрк возглавил Турцию. Его воспринимали как очень уважаемого правителя, его действия необходимыми, им восхищались за то, как он продвинул страну в современном мире. Но в процессе реорганизации им страны все суфийские ордена закрыли. Образ жизни, который вели суфии, не вписался в новую реальность, он вносил дезинтеграцию. Сохранились последователи разных орденов, таких как Мевлеви, Бекташи или Накшбанди. Они были хорошо интегрированы в новую действительность, но иногда приходили люди, которые внешне вели суфийский образ жизни, но не были истинными искателями. Именно их я имею в виду, когда говорю о некой дезинтеграции. Ради сохранения целостности страны Ататюрк решил, что необходимо запретить этот образ жизни. Таким образом, Челеби уехал в Алеппо и сфокусировался на том центре Мевлеви.
Сулейман Деде в то время был шейхом Коньи, он ухаживал за могилой Мевляны и территорией вокруг нее, а также заботился о бедных в этом районе. Дервиши уважали его и попросили его стать мостиком в общении между ними и правительством. В этот период дервиши наконец пришли к руководству страны и сказали: "Руми принадлежит миру, не только Турции. Люди со всего мира хотят приезжать к нам, чтобы смотреть церемонию сема, которую мы проводим. Это важно для страны и это важно для тех, кто к нам приезжает, пожалуйста, пересмотрите свое решение". И в конце концов было принято решение о том, чтобы сделать сему публичной церемонией. Но элемент духовной составляющей при этом был минимизирован. А что касается самого представления, то государство начало нанимать людей для проведения этой церемонии. Создали вакансии, на которые нанимали людей, чтобы те участвовали в семе. Постнешин тоже был наемным сотрудником. Это вылилось в то, что часть нанятых людей действительно были настоящими дервишами, которые обучались участию в семе, но никто из членов Мевлеви не мог принять участие в выборе Постнешина. И получается, что если ты нанят правительством, то рано или поздно ты должен уйти на пенсию. Но в традиции Мевлеви тот, кто занимает эту позицию, не может уйти на пенсию. Он сохраняет эту позицию до самой смерти. Я считаю очень важным то, что церемония проводилась дальше, что семья Челеби продолжала традицию, что настоящие дервиши своим усердием ее поддерживали. Все эти люди, а также Эсин Челеби Бейру и Тимуджин, музыкант, который выступал здесь вчера, все они приближали момент, когда международная организация Юнеско признала церемонию сема с ее кружащимися дервишами частью мирового наследия. Это очень важно, это означает, что аутентичность практики будет сохранена, иншалла. По крайней мере, пока человечество существует, и это очень знаково. В то же время это был тот момент в истории, когда Сулейман Деде был занят на должности шейха Коньи, он был важным звеном во взаимодействии между дервишами и правительством, помогая в сложившейся ситуации, и именно в этот момент он отправляет своего сына в Америку.
В процессе работы с нами Джелаладдин Лорас получил формальное разрешение от своего отца на преподавание. В этом смысле Челеби не вступил полностью в свои права здесь, в Турции, как я понимаю. Некоторые в Турции считали, что Сулейман Деде должен был получить совет по поводу того, что он делает, но он получил руководство свыше и следовал ему. После того, как его сын приехал в Америку и начал обучать студентов, Сулейман Деде принял решение дать ему формальное право на это. Сам Эфенди обучался с самого маленького возраста, поскольку он жил в среде, куда приезжали дервиши, также как вы. Он обучался у других Постнешинов и Эсин Челеби Бейру написала о нем как о Постнешине в своей книге "Орден Мевлеви сквозь столетия". Итак, спустя годы работы с нами, Эфенди начал давать инициации. Так, первая инициация была Шейх и Шехиня и Атеш Баз, это было для того, чтобы мы могли начинать преподавать кружение. Что касается меня лично, то мне потребовалось 15 лет прежде чем я смогла всего лишь приблизиться к нему по поводу возможности получить разрешение на преподавание, поскольку я чувствовала, что нужно время, чтобы погрузиться в глубину и понять, о чем все это. Потому что это не просто другая форма. Мы продолжали работать под присмотром Эфенди, он приезжал к нам, смотрел, что мы делаем, что делают люди, которых мы обучаем, и после этого я была посвящена им в семазены. Обычно это происходит так: вы проходите обучение в течение года и затем Эфенди, мы говорим Эфенди, подразумевая друг, так он просил нас к себе обращаться. Поэтому когда я говорю Эфенди, я имею в виду мой дорогой друг, мой дорогой учитель. Итак, он приезжал, смотрел на наших учеников и решал, готовы они или нет. И если да, то проводилась сема, а перед тем как они принимали в ней участие, он давал им сикке, происходила инициация и они становились семазенами. Таким образом, все мы получали сикке и инициацию после по меньшей мере годового обучения. Со временем также развилась практика Атеш Баз и началось это с пары, мужчины и женщины, которые поженились и открыли свой дом для других. Так мы обучаем не только кружению, но мы открываем свой дом для других, предлагаем гостеприимство, дружеское общение, и если необходимо, руководство и помощь.
- Не могли бы рассказать побольше о том, что такое Атеш Баз?
- Атеш Баз - это как повар, человек на кухне. И это очень важно в традиции Мевлеви. В Турции, если вы хотите стать дервишем, вы идете в жилище дервишей, садитесь снаружи и наблюдаете, что происходит на кухне. И вы будете сидеть там какое-то количество дней. Они могут позволить вам пользоваться ванной или дадут вам еду, но они будут ожидать от вас, что вы будете сидеть и наблюдать за тем, что происходит. Своим сидением вы будете показывать, что вы просите позволения войти. Это такой вид испытания, когда вы сидите и наблюдаете, что происходит на кухне, одно за другим. А они будут наблюдать за вами. И если это будет обоюдное желание, они приблизятся к вам и позовут внутрь. Таким образом, вы окажетесь внутри этой жизни дервишей. И вы будете жить там тысячу и один день. Вы начнете делать простую подсобную работу: мыть посуду, туалеты, выполнять поручения повара, стирать белье. Все это часть обучения. Это очень насыщенная жизнь. Вы всем обеспечены: едой, местом для проживания, но при этом вы должны работать. Вы обучаетесь кружению, каллиграфии, изучаете Коран, вы вовлечены в молитвы, в зикр. Так много вещей для обучения. Но самое важное - это взаимоотношение с дервишами и с такими же новичками, как вы. И приготовление пищи - очень важная часть, потому что, вы знаете, когда мы готовим пищу, мы делаем это с молитвой. Это очень важно, осознавать, что вы делаете, когда вы готовите еду. Потому что вы даете пищу телу, но если вы молитесь при этом, вы также даете пищу душе. Также то, как вы накрываете стол гостям, все эти вещи очень важны, идея состоит в том, что вы их принимаете как членов своей семьи, как если бы они были вашими особыми гостями и вы хотите, чтобы они чувствовали, что их здесь ждали. И мы также говорим на нашем пути, что мы сами приготавливаемся в процессе этого. Часть этого обучения очень напряженная и физически трудозатратная. В суфизме есть понятие нафс, его можно определить как наше ограниченное я, или та часть, которая эгоцентричная и жадная, или думание только о себе, или позволение быть гневным ради собственного комфорта, вот это все прорабатывается в процесе обучения. Это мы называем приготовлением. Вы знаете, есть история про повара и цыпленка. Цыпленок захотел узнать у повара: "Почему ты это делаешь со мной, почему ты меня готовишь?" Повар взял половник, опустил цыпленка в кастрюлю и ответил: "Все твое существование сосредоточено в этом моменте. Ты знаешь, ты произошел из земли, воды, ты рос под солнечными лучами. Теперь ты в этой роли, ты готовишься, чтобы стать вкусной едой. Это накормит людей". И таким же образом мы готовимся, чтобы служить людям, иншалла, с Божьей помощью всем, с кем встречаемся в жизни.
Символически эта практика помогает очиститься от несовершенств и взрастить лучшую часть себя. И также она питает и приглашает внутрь. Это как теплое объятие. Таким образом, Атеш Баз - это следующий уровень. Кружение это один уровень, на котором происходит формальное обучение кружению. А это новый уровень, когда вы приводите людей домой. Знакомитесь с ними, видите их нужды, видите, какие они, каков их потенциал, чего они хотят, в чем их счастье, как вы можете напитать их, чтобы они выполнили свою цель в жизни. И позволить им почувствовать, что у них есть дом, в который они могут приехать в любое время. Вот что такое Атеш Баз.
И наконец, вчерашней ночью спустя долгих 33 года Эфенди принял решение инициировать нашу группу как Постнешинов. Частично это произошло, я думаю, из-за его физического состояния, потому что сейчас он должен проводить все время, здесь, дома, и не может путешествовать. А прошлой зимой 2012 года впервые за все время он не смог приехать к нам и быть Постнешином в церемонии сема, а мы планировали тур по разным городам, мы думали провести сему в Портленде, Окланде, Сиэтле. Так вот, в тот раз он принял решение собрать некоторых из нас, мужчин и женщин, и посадил рядом с местом Постнешина для обучения. Есть наша группа, которая работает с ним в течение 7 лет, мы приезжаем на специальные встречи с ним. Но мы думали, что это будет очень долгий путь до того момента, если это вообще когда-либо случится, что мы станем Постнешинами. Я не думаю, что кто-либо из нас когда-либо думал, что мы действительно сможем стать Постнешинами. Мы просто очень благодарны обучаться быть Постнешинами, потому что это дает нам взгляд изнутри на то, что Эфенди на самом деле делает. Так что я думаю, никто из нас никогда не мог вообразить себе, что мы когда-либо станет готовыми стать Постнешинами. Но он верил в нас.
Прошлой зимой, когда он не смог приехать, мы продолжали работу и это был прекрасный момент для осознания того, что он действительно нам дал, но чем мы не пользовались раньше. Мы работали вместе и поддерживали друг друга, и это было здорово. Это сблизило нас. В конце концов, Эфенди позвал нас на финальное обучение и определил время на эту неделю. И так многие из нас сказали да, мы приедем. Потому что мы соскучились по нему. Это действительно так. Мы были очень-очень расстроены, что он перестал ездить к нам. И мы ужасно скучаем по нему, когда он здесь с нами сейчас. И мы хотели приехать и побыть здесь с ним. И вот мы приехали. И он решил дать нам эту инициацию, чтобы, иншалла, мы продолжали работать. Но он сказал прекрасные слова: "Я не выдаю вам диплом о том, что вы прошли обучение. Хотя я могу выдать вам все, что вам угодно". Он сказал: "Сейчас вы словно выходите на раскаленное солнце: вы преподаете, но вы одновременно учитесь, момент за моментом, рука в руке. Преподавание и обучение. И, иншалла, я буду с вами". Так, это еще более интенсивное горение. Это еще более интенсивное обучение, и мы так рады, что он здесь с нами, что мы можем позвонить ему, что он может направлять нас, что мы не одиноки и есть друг у друга. И это начало, начало еще более глубокой практики. И, иншалла, мы сможем сделать этот путь процветающим здесь в Америке и в мире. Это наша надежда, это наша мечта. Быть прекрасными представителями пути Мевляны Джелалладина Руми.
- Расскажите, пожалуйста, это была первая инициация Постнешина по некровной линии? И первый раз, когда 6 человек были инициированы одновременно? Я имею в виду, что обычно это один сын.
- Есть мужчины Постнешины, которые инициировались не по кровной линии. Но Челеби, кровный родственник Мевляны, выбирает и передает бумаги тем людям. Это случалось ранее, и также было несколько женщин Постнешинов. Но все они были, насколько я знаю, дочерьми шейха. Так, шейх был назначен Челеби, и у него были бумаги, а потом, он решал, что лучше всего после него справится дочь и инициировал ее. Но это очень редкие случаи, их меньше пяти. И одна из них, про кого я знаю и которая наиболее известная - Дестина Хатун. Есть книга о ней, вы можете найти ее здесь в библиотеке. Прочитайте ее, потому что Дестина была одной из самых известных Постнешинов. Собственно, история, которую я слышала о ней, это то, что дервиши сами просили ее стать их лидером. Так что она была практически избрана, она не появилась формально.
-
Воспоминания о Сулеймане Деде
(https://pp.vk.me/c624120/v624120600/1a78c/WtXIy5cgmd4.jpg)
Автор: Гюлюм Хатун
Перевод с английского: Мария Кириллова
"Если во время кружения, ты находишься в состоянии молитвы и отдаешь всего себя Богу, тогда во время вращения твоего тела в центре есть абсолютно неподвижная точка...
Мы кружимся не ради себя. Мы кружимся для того, чтобы свет Бога мог спуститься на землю. Когда ты выступаешь в качестве проводника во время кружения, свет входит в правую руку и выходит в мир через левую... Мы вращаемся ради Бога и мира, и это самое прекрасное, что можно себе представить".
~ Хазрети Хаджи Сулейман Хаяти Деде
Посвящается Хаджи Сулейману Хаяти Деде в день его смерти.
Я чувствую себя обязанной поделиться с вами своей благодарностью за благословенные дары, которые я получила от Деде через живую работу его сына, Постнешина Джелаладдина Деде Эфенди.
Eyv'Allah (Спасибо!).... Сегодня я не буду корректировать и скрывать свои мысли. Я хочу рассказать о том, что я получила, находясь в доме Деде Эфенди в Турции за последние 7 лет, живя с его семьей во время этих визитов, работая в качестве его секретаря и участвуя во многих религиозно-мистических разговорах, тем самым, будучи погруженной в кастрюлю с бульоном, в котором я варилась с каждым из вас на протяжении всей моей жизни в качестве Мевлеви.
В наших дергах Мевлеви, иншалла, практикуют простые этические нормы, которые принес нам наш учитель Сулейман Хаяти Деде, и которые обеспечивают полную безопасность каждому дервишу по мере того, как он движется по колодцу своего мухасаби или внутреннего анализа своего сознания.
Эти наставления, которые наш Пир называет "повязка на рану", означают сокрытие наших ошибок, чтобы у нас была необходимая безопасность для исцеления и трансформирования нашей души.
Когда Эфенди приехал в Америку, он спросил у своего отца, как он должен учить нас, если он не знает наш язык.
Его отец ответил: "Используй свой собственный язык. Они почувствуют твою любовь".
"А если у меня возникнут проблемы?"
"Отдавай больше любви".
До начала летнего лагеря прошлым летом Эфенди попросил нас, Постнешинов, следовать совету его отца и "говорить на нашем собственном языке", передавая учение Мевлеви. Во время его последней встречи со всем кругом Постнешинов он 5 раз подчеркнул это. Практикуя "растворение в шейхе" (fana-fi-shaikh), мы не искажаем и не интерпретируем наставления Шейха, Учителя или Пира, мы не придумываем их заново и не манипулируем ими в своих собственных целях. Создавая и развивая наше местное сообщество Gulden Zawiyah, мы уделяем особое внимание тому, чтобы говорить на своем собственном языке, от сердца. И в данный момент, разговаривая на нашем родном языке, английском.
У меня восхитительные ощущения от того, что я сижу и "разговариваю" с дервишами из Турции и каким-то образом чувствую то, что они передают, вне зависимости от того, понимаю ли я конкретные слова или нет. В качестве жеста гостеприимства, при возможности, мы предлагаем переводчика тем, кто не говорит на нашем языке. Но на самом деле наше послание невозможно передать словами. Оно должно быть передано через сердце. Наш путь заключается в том, чтобы приветствовать и принимать других, а не искать их. Мы предлагаем им себя, такими, какие мы есть, и приглашаем тех, кто чувствует, что он должен присоединиться к нам в наших практиках.
Под защитой нашего этикета и обычаев (адаба) мы предлагаем наше прекрасное гостеприимство сегодня, а также традиционные наставления, которые принесли нам и показали на своем примере наши шейхи, учителя и пиры.
Наш Учитель Сулейман Деде сказал словами Руми: "Мы не охотники. На нас охотятся".
Таким образом, если мы искренне вступаем на этот путь, у нас нет цели охотиться на учеников или просто отвоевывать себе место, чтобы "открыть юбку" и привлечь к себе внимание. Мы здесь не для того, чтобы обслуживать свой собственный аппетит, как это делают охотники. Если мы искренне идем этой дорогой, мы сидим и слушаем. Мы опустошаем себя, чтобы получить дары этой цепи духовной преемственности (силсила). Особенно учитель должен сидеть и получать наставления. Если внутри нас поднимается что-то прекрасное, это происходит исключительно по воле Аллаха, а не из-за нашего отличия.
Алхамдулиллах!
Все восхваления Богу!
Что делает наш орден уникальным?
Видение Сулеймана Деде заключалось в том, чтобы представлять и уважать мужчину и женщину как равных на каждой остановке макам пути Мевлеви.
Он уделял особое внимание установлению простых норм и правил, чтобы мы могли идти все вместе с достоинством и любовью к Другу.
Однажды Деде Эфенди рассказал мне историю о том, как его отец с большим уважением отмечал святость брака и соединение партнеров. Каждую пятницу Сулейман Деде приглашал в свой дом все сообщество дервишей, чтобы засвидетельствовать обновление брачных клятв всех присутствующих пар. Наша незыблемая цель заключается в том, чтобы предложить самое прекрасное и священное пространство и прием для всех, кто к нам приходит, чтобы они не беспокоились о своей безопасности. Такие простые этические нормы или «адаб» позволяют нашей цепи духовной преемственности расширяться, раскрывая объятия и включая женщин, обеспечивая безопасность, уважение и защиту для каждого возлюбленного. Именно по этой причине, когда семазен входит в нашу семью, мы также приглашаем его супругу или ее супруга или партнера на наши собрания, не делая никаких исключений. В теории и, иншалла, на практике даже на частных встречах с учителями супруга или супругу никогда не исключают, а всегда приглашают.
Эфенди установил, чтобы пары работали вместе в качестве учителей Ордена Мевлеви в Америке (MOA): дервиш-мужчина работает с учителем-мужчиной, а дервиш-женщина работает с учителем-женщиной. При построении перед семой мы стараемся всегда разместить супругов или партнеров вместе вне зависимости от того, какой статус каждый из них имеет в ордене. "Мы никогда не "разделим" то, что соединил Бог".
Однажды, несколько лет назад, Айсель, жена Муфита, покойного брата Эфенди, проводила частный сохбет (общение на духовные темы) с группой американских женщин. При разговоре о верности она сказала: "Иногда женщинам легче соблюдать верность, чем мужчинам. Глупо, что от женщин требуют носить хиджаб, чтобы скрыть их красоту. Почему же мужчины не носят шоры, которые одевают на скаковых лошадей?"
Когда мы услышали перевод этой фразы, мы все расхохотались, представляя себе эту картину!
Иногда мужчины говорят: "Хорошо, не нужно этому следовать буквально. Только в этот раз и т.д.". Именно по этой причине, женщины должны держаться вместе, чтобы обеспечить уважение и достоинство для всего сообщества. Это одна из причин, по которой мужчины и женщины молятся или работают раздельно, чтобы поднять друг друга до "совершенного адаба".
Зачем каждый день соблюдать эту этику, где бы мы ни находились?
Мы это делаем потому, что после того, как мы вступили на путь Мевлеви, вся наша жизнь становится молитвой. Сема совершается 24 часа 7 дней в неделю. Изо дня в день. Мы можем надевать и снимать наши религиозные одежды, но мы никогда не оставляем наши практики. Мы практикуем внутри и снаружи ритуального зала семы, всегда вращаясь как во внутреннем, так и во внешнем мире. Наша повседневная жизнь, которая является нашей молитвой, имеет священное наполнение, которое требуется, чтобы стать самыми прекрасными в глазах Аллаха.
Если вы хотите быть принятым в нашем доме, прежде всего, вам нужно быть принятым в нашем сердце. Вы должны уважать наш особый свод этических правил, который обозначает "прекрасное поведение" или "адаб".
На прошлой неделе мне приснился сон. Ко мне подошел Сулейман Деде и сказал: "Теперь, когда ты пришла, ты должна практиковать каждый день". Затем он велел мне одеть мои ботинки для кружения.
Если вы искренне захотели стать новым учеником Мевлеви, тогда ваше прекрасное поведение, с которым вы постучали в нашу дверь, должно сохраняться и после того, как вы вошли в нашу дергу и уходите из нее, до того момента, когда вы снова вернетесь. Иначе ваши ботинки будут повернуты в другую сторону.
Вы знаете, что это значит?
Мы снимаем нашу обувь, входя в дергу, и ставим ее носками по направлению в дом, тем самым спрашивая: "Можно ли мне вернуться снова?". Если вы обнаружите, что ваши ботинки повернуты носками от двери дома, это молчаливое послание означает, что вас здесь больше не примут.
Не будет вопросов. Не будет обсуждений. Не будет обвинений или скандала.
Это понял Сулейман Деде, когда он впервые снял свои ботинки на кухне, перед тем как сесть на оленью кожу для своего трехдневного интервью с суфийскими патриархами в Мевлеви Текке.
Если бы он поднялся и, вернувшись на свое место, обнаружил, что его ботинки "развернуты", он бы понял, что должен незамедлительно уйти без единого слова.
Говорят, что когда Сулейман Деде в последний раз был в Америке, кто-то по незнанию развернул его ботинки. Когда он уходил из дома, он взял свою обувь, одел ее и больше никогда не возвращался в Америку. Он никогда не задавал вопросов и не пытался подвергнуть сомнению знак Аллаха. Говорят, что вскоре после этого он направил своего сына в Америку для продолжения своей работы!
Вот так...
Под защитой наших учителей, наших истинных друзей, с Божьей помощью нам удается испытать множество моментов благодати, священное заступничество, помощь и поддержку по мере того, как мы встречаемся с нашей душой и исцеляем ее.
В "Маснави" Руми рассказывает историю о том, как Пир кладет повязку на наши раны. Благодаря любви друга наши ошибки скрываются, чтобы мы могли исцелиться в безопасности. Наш Орден уходит корнями в практику, которая ведет происхождение от пути Маламати, тех, кто заслуживает порицание.
Когда Сулейман Деде начал свое духовное обучение "чиле", длящееся 1001 день, старший Деде сказал ему: "Ты провел три дня на нашей кухне наблюдая за старшими. Ты видел все наши ошибки. Если ты принимаешь нас со всеми нашими недостатками, мы, в свою очередь, примем тебя с твоими недостатками до окончания твоей жизни".
Принимая это, Деде прошел обучение, которое стало последним традиционным обучением "чиле" продолжительностью 1001 день в Турции. После прохождения этого обучения старшие патриархи сказали Деде: "Теперь ты можешь уйти с кухни и заняться другими важными обязанностями". Деде скромно попросил разрешения остаться на кухне, чтобы продолжить свою работу. И он проработал на кухне более 20 лет. Он медленно "варился" до такой благости, что при встрече с ним дервиши всегда таяли словно масло на теплом куске хлеба.
Простое правило, которому следовал Деде, заключалось в том, что, обслуживая других дервишей, он никогда не смотрел на них. Таким образом, любой бездомный дервиш, каждый день приходящий на его кухню за супом, никогда не чувствовал себя виноватым, прося "еще немного любви".
Давайте переломим вместе хлеб и растаем в Истинном гостеприимстве, как учил нас наш великий Учитель. Пусть у нас будет сердце нашего настоящего друга, который на протяжении десятилетий совершенствовал искусство служения другим. Давайте служить другим таким образом, чтобы при встрече с другом, мы смогли предложить ему то, что ему нужно, еще до того, как он сам понял, в чем он нуждается. Давайте одинаково почитать мужчин и женщин, потому что мы вместе идем в любви и достоинстве к нашему Другу. Давайте закрывать наши юбки, чтобы тогда, когда нас попросят их открыть, мы бы сделали это наиболее прекрасным образом, помня о тех, кто вокруг нас.
Пусть любовь стоит на первом месте в наших сердцах и душах.
Со всей любовью,
ваш друг
суфий Мевлеви
Постнешин Гюлюм Хатун
-
Кружащиеся дервиши Кентукки. Почему суфизм столь популярен в Америке?
Автор статьи: Анна Роледер
Перевод с английского: Мария Кириллова
Оригинал: http://forbesindia.com/article/think/whirling-dervishes-of-kentucky-why-sufis-are-popular-in-america/40011/0
Присутствие суфиев в самом центре Америки, в котором, как правило, преобладают христианские церкви и консервативные политики, можно объяснить тем чувством общности, которое предлагает это мистическое направление ислама.
Сегодня вечер четверга в районе Хайлэндс, Луисвилл, штат Кентукки. Шумные группы молодых людей бродят по торговой улице Бардстаун Роуд в нетерпении поскорее начать выходные. Близлежащие бары готовы с радостью их принять, рекламируя все, что угодно: от бесплатного WiFi до специальных предложений на напитки "Жажда в четверг", которые продлевают "счастливые" часы до 4 часов утра. Однако в нескольких кварталах отсюда, на улице с высокими деревьями и величественными старыми зданиями происходит собрание иного рода.
В гостиной одного из викторианских домов из красного кирпича около десятка людей сидят на кушетках под обрамленными в рамку стихами из Корана. Многие из них закрыли глаза и тихо дышат. В воздухе витает аромат сандалового дерева. Через несколько мгновений в комнату входят шейх Кабир и шейха Камилла Хельмински. Они садятся на два одинаковых стула, покрытых овчиной. "Мы начинаем во имя Источника света", - запевает Кабир, поднимая руки в молитве, - "Бисмиллях".
(https://pp.vk.me/c622329/v622329600/2adbe/pFTrAKmPfJI.jpg)
В поисках божественного: Крис Тейт (на переднем плане) и другие участники вращаются во время неформальной семы
"Кружащиеся дервиши" известны благодаря своей практике богослужения в виде вращения по кругу. Орден Мевлеви был основан 700 лет назад в Конье, Турция, Джалал ад-Дином Мухаммад Балхи, или просто Руми. Тот факт, что Руми, исламский мистик 13-го века, сейчас является самым популярным поэтом в Америке, может отчасти объяснить присутствие суфиев в самом сердце страны, в котором, как правило, доминируют христианские церкви и консервативные политики. Однако это происходит не только в Луисвилле.
"Сегодня люди часто отделены от общества, от других, или в целом имеют очень мало открытых и глубоких отношений" - говорит Кабир Хельмински. "Суфизм дает то, чего сейчас не хватает в американской культуре, - это чувство общности. Хотя это не конечная цель суфизма, а только одно из его средств". Кабир был первым представителем Запада, кто был официально признан шейхом покойным доктором Джелаладдином Челеби, главой Ордена Мевлеви и потомком Руми.
Супруги Хельмински переехали в Кентукки из Калифорнии в 2012 году. Сообщество, которое сформировалось вокруг них с тех пор, насчитывает всего лишь около дюжины человек, но оно очень разнообразно. Члены филиала в городе Луисвилл фонда "Threshold Society", американской организации, являющейся частью международного Ордена Мевлеви, очень сильно различаются по возрасту и личной истории. Самому старшему 67 лет, а некоторым двадцать с небольшим. Например, Аделита Бедзетович - студентка колледжа. Она открыла для себя суфизм после прохождения вводного курса по религии прошлой осенью. Некоторые члены новички в исламе. А другие, как, например, три поколения семьи Чаудри, выросли в этой религии. Среди них есть и искатели, которые пришли из других традиций: буддизм, йога и христианство. "Всегда есть сердца, которые жаждут большего, и когда они чувствуют источник воды, они тянутся к нему", - говорит Камилла.
Наташа Алексиук оставила свою комфортную жизнь в Нью Йорке, чтобы быть ближе к супругам Хельмински. Она переехала в Луисвилл в 2013 году, но уже до этого на протяжении около семи лет она шла по суфийскому пути. "Люди встают на этот путь по разным причинам: некоторые прочитают книгу, другие увидят сему (традиционная церемония кружения), а другие, может быть, ищут любовь в религии страха", - говорит она. "Но когда вы посмотрите на нити, которые связывают всех нас, вы увидите, что это неспроста. Никто не появляется здесь случайно". При этом фонд "Threshold Society" не стремится вербовать новых последователей. В соответствии со своим названием (прим. переводчика "Threshold Society" - сообщество "Порог/Грань/Черта"), это сообщество занимает необычное промежуточное место между общественным и частным, доступным и незаметным. Они не рекламируют и не продвигают себя. И при этом сайт Sufism.org насчитывает более 60.000 просмотров ежемесячно. Вечерние встречи по четвергам доступны для всех, что означает, что среди знакомых лиц там часто бывает один или два гостя. Иногда это просто любопытный местный искатель. Джон Моррисон, профессор физики из Университета Луисвилля, услышал об этой группе от одного знакомого. "Я пришел в четверг на встречу и сразу почувствовал, что нашел в этой группе ту атмосферу, которая поможет мне решить личные проблемы, возникшие в моей жизни", - говорит он. В Луисвилл также приезжают гости из других групп фонда "Threshold Society" , которые встречаются в городах по всей Северной Америке, Великобритании, Европе и Южной Азии.
(https://pp.vk.me/c622329/v622329600/2adc5/5zCEVQ-uqME.jpg)
Наташа Алексиук целует свою "сикке" (высокую шапку) перед тем, как убрать ее.
Кабир оценивает количество преданных участников в "Threshold Society" в размере несколько сот человек, однако в списке его рассылок значится более 1500 членов. "Мне кажется, это число растет, и при этом мы сталкиваемся с большим количеством трудностей", - говорит он. Некоторые из этих трудностей относятся к финансовым вопросам. Кроме платы за проживание, с участников не взимаются никакие сборы за обучение, которое включает все: от еженедельных сессий по изучению эпической поэмы Руми "Маснави" до уроков по вращению или "кружению", как называют эту практику Мевлеви. Сообщество полагается на щедрость своих членов, но иногда его текущие расходы превышают пожертвования. А в более широком смысле сложности возникают в сфере столкновения догматов ислама и американской культуры.
Суфизм часто воспринимают как мистическую форму ислама. На практике это означает широкий диапазон толкований как на протяжении всей истории, так и на сегодняшний день. Максуд Чаудри, который говорит, что восхищается супругами Хельмински, но не считает себя их последователем, предлагает такое определение: "Суфии - это люди, которые полностью отдают себя. Весь их образ мыслей и жизни направлен на достижение Божьей благодати". Для критиков из ортодоксального ислама это звучит спорно. В целом, наиболее частое обвинение, которому подвергаются суфии, заключается в том, что из-за своих посещений могил святых и практик, на которых используется музыка, танцы и зикр (распевание божественных имен Бога), они не являются "настоящими" мусульманами.
Кабир говорит: "Благодаря тому, как мы живем по принципам ислама и понимаем откровение из Корана, мы можем стать примером того, что значит быть мусульманином, очень отличным от того образа, который ожидают люди". На своих общественных мероприятиях супруги Хельмински обращаются к очень разнообразной аудитории, как светской, так и религиозной, на площадках, которые варьируются от кинофестивалей до католических центров. В группе Луисвилля только одна женщина носит хиджаб, и всего лишь у нескольких мужчин есть борода. Некоторые регулярно молятся в главной городской мечети, другие никогда даже не заходили туда.
(https://pp.vk.me/c622329/v622329600/2adb0/ZRvbsSF26CE.jpg)
Камилла и Кабир Хельмински, шейх и шейха Ордена Мевлеви
Основной целью суфийской практики является внутренняя трансформация, однако внешние практики также важны. Во время последнего праздника Рамадан все участники группы и постились, и праздновали все вместе. Каждый вечер они собирались в разных местах, принося с собой еду. При этом в местной христианской церкви проводился межрелигиозный ифтар.
Новичков призывают участвовать в намазе, ритуальной молитве, и читать Коран. Особое значение придается развитию этики ("адаб"). Однако это чуждые понятия для Америки. Взрослых людей, выросших без восточных ценностей, приходится обучать обычаям, которые в культуре Востока воспринимаются как нечто, само собой разумеющееся, как, например, уважение старших и омовение перед молитвой. Эта этика очень деликатна. Не все понимают ее и цели, которым она служит. Ищущие, которые приходят в суфизм в поиске экстатичных состояний или эмоциональных историй о любви, которые они почерпнули в поэзии Руми, могут с разочарованием обнаружить, что суфизм - это, скорее, практика самоконтроля, скромности и отношений, основанных на уважении. "У Пророка есть такое высказывание: "Лучшие люди - это те, для кого дружба важнее всего", - говорит Камилла.
Таким образом, суфизм противоречит культуре потребления в целом и американскому обществу в частности, настаивающих на том, что отношения можно строить на условиях использования и удобства, и что ценность и благополучие человека зависят исключительно от материальных факторов. Касим Чаудри, занимающийся медицинской практикой в Луисвилле, говорит, что это помогает ему помнить о тех ценностях, с которыми он вырос. "Даже в самые напряженные периоды жизни посещение зикра помогает мне снова собраться". Его мама Кудсия говорит: "Когда вы посещаете эти встречи, вы наполняетесь гармонией". После присоединения к группе Луисвилля Аделита Бедзетович поменяла свою главную специализацию в колледже с бизнеса на среднее образование. "В тот день я решила, что хочу отдать миру что-то, что он дал мне", - говорит она.
В связи с тем, что служение является важным принципом обучения суфизму, каждый член общины дервишей традиционно получает работу, которую он должен выполнять. Этот обычай наиболее сложно встроить в загруженную жизнь американцев. Несколько членов группы из Луисвилля имеют неоплачиваемую работу. Например, готовить чай для собраний по четвергам. Однако при всем при этом в сообществе царит атмосфера общей ответственности и щедрости. Если кому-то нужно в аэропорт, или кто-то лежит в больнице, другие члены самостоятельно организуют помощь даже без просьб от человека, который в ней нуждается. "Самая лучшая услуга - невидимая услуга", - говорит Крис Тейт, который часто помогает супругам Хельмински по дому, а также на добровольных началах работает в пунктах бесплатного питания. "Служение и молитва сливаются в одно целое, когда они выполняются исключительно ради Бога, не прося кого-либо, кроме Бога, признать их".
Другие члены группы также работают на добровольных началах в более крупном сообществе на индивидуальной основе.
(https://pp.vk.me/c622329/v622329600/2adb7/UfSnV9Mj_p0.jpg)
Муниб Чаудри, Фред Фишер, Николь Ковальчик и Кабир вместе готовят еду. В традиционной "текке" (обителе) дервишей кухня считается священным местом.
А некоторые жители видят даже более масштабные последствия. Абдул Рауф Гариб, проживший в Луисвилле 30 лет, говорит: "Очень хорошо, что у нас теперь есть местная суфийская община. Я думаю, это поможет очистить тяжелую карму, заработанную местной экономикой, особенно азартными играми и производством алкоголя". Он говорит о двух вещах, благодаря которым известен штат Кентукки: лошадиные скачки и бурбон.
Суфизм как средство от отчужденности и зависимостей современной жизни стал темой, которую Кабир выбрал, чтобы поделиться своим видением будущего. Он называет это "Суфизм 3.0": модель, в которой ислам является операционной системой, а суфизм программным обеспечением. Он поясняет: "Суфизм, рожденный в Америке, не будет музейным воссозданием прошлого. Это будет новое средство выражения и применения традиционной мудрости". И если взять сообщество в Луисвилле в качестве типичного примера, то новый суфизм появится везде, где в нем будет потребность. Сам Руми писал: "Не ищи воду; увеличь свою жажду, чтобы вода могла хлынуть отовсюду".
-
я еще пару слов хочу сказать о том, зачем выкладываю в сеть полные видеозаписи суфийских сэма из турции. не ролики рекламные и не репортажи. а просто документом - полную запись. как есть. час.
для кого это?
для тех, кому не лень. и кому интересна именно реальность.
не дайджесты, не адаптации, не "достоевский за 15 минут".
кому интересно чувствовать. интересно свидетельствование.
короче, смотрите, как есть. как практику. для души.
https://www.youtube.com/playlist?list=PLJOKj15iBLyr7eQfdZHWmk13QKnQ_NvD7
-
На видео - еще одна сэма с шейхом Джеллалом. В Стамбуле. Мы сняли ее случайно, непрофессиональными камерами, с рук. Не готовились. Просто приехали с Володей в Конью, к шейху.А оказалось, что он едет в Стамбул. Что группа мевлеви раз в две недели делает там сэма, открытые для туристов, но «наши». Не актерские. Место – историческое, именно там проходили первые собрания мевлеви в Стамбуле. Там проходили суфийские сэма на протяжении веков. Потом они были запрещены много лет, но теперь реальным живым мевлеви–группам дали возможность проводить такие сэма дважды в месяц. В то же время эти сэма могут затеряться среди актерских мероприятий, проводимых ради туристов. Есть такая практика сейчас в Турции. Как ни странно, мевлеви, даже став разрешенными и публичными, по сути остаются скрытыми. Если не знаешь реальных суфиев, невозможно узнать, где и когда будет реальная сэма, а когда - спектакль от правительства. Почувствуйте разницу...) Именно завтра - должна была собираться наша сэма. Суфии из Коньи, Анкары, Стамбула – собираются для этого действа, почти со всей страны. Шейх Джеллаледдин - ведет.
Ну, разумеется, мы поехали с ним.
Это была тяжелая даже для меня поездка. На небольшом микроавтобусе – в Анкару, к музыкантам, потом в Истанбул (где проходила сэма), и – обратно. Много часов в пути. Мало отдыха. Признаюсь, я на обратной дороге уже просилась сойти, переночевать в гостинице и добраться до Коньи поездом. Но потом все решили, что мы довезем шейха из Анкары домой на арендованной машине.. А в Анкаре запишем интервью с женой и дочерью покойного шейха мевлеви турецкой столицы... В общем – не стали расставаться. И –да, это было тяжело. Я бы сказала, мучительно. Не уверена, что под конец пути я была милой.А шейх – пожилой и уже сильно больной человек, вынужденный пользоваться дыхательным аппаратом, – совершенно безропотно все вынес, был приветлив и доброжелателен. И только потом признался мне, что после каждой такой поездки у него так распухают ноги, что он не может ходить несколько дней. Но тем не менее, каждые две недели он это делает...Это важно для людей. Помню, меня поразило, как тихо и ровно, без пафоса и жалоб, он выдерживал физические страдания. И ведь даже и не думал отказаться от такой работы. Мог бы сказать: «Мне уже тяжело», или что-то такое. Но не сказал. И каждые две недели всю осень, зиму, весну проделывал этот долгий путь и вел сэма. Это и называется служением, наверное?Ради чего люди делают что-то, что не выгодно им, и даже может их разрушать физически, причинять материальный ущерб?Почему?Собственно наше с Володей поведение в этой истории тоже нельзя назвать рациональным. Мы понемногу на свои деньги стали снимать фильм о мевлеви. Ездим в Конью и другие города. Работаем. Без чьей-то помощи или финансирования. И чувствуем радость. Радость от общения с этими людьми. Эстетическое удовольствие от происходящего – от музыки, от суфийского искусства. Радость от открывающихся смыслов. От красоты поступков и жестов. Мы словно бы вместе с другими то ли растим, то ли храним что-то очень живое. Гармоничный мир. Шейх едет и ведет сэма, несмотря на распухающие ноги. Музыканты репетируют часами. Сэмазены тренируют свои движения. И все это – часть общего. И во всем этом – живые люди, с судьбами и чувствами, семьями, отношениями. Этика. Эстетика. Культура.Это видео - еще один документ нашей мевлеви–хроники.Полная запись той сэма. Сделать из него профессиональный фильм нельзя – снято как снято. Но можно почувствовать атмосферу. И смысл происходящего. Делюсь...
https://www.youtube.com/watch?v=w3HgIRSLIVw&index=4&list=PLJOKj15iBLyr7eQfdZHWmk13QKnQ_NvD7
-
Сегодня снова я думала о видео сэма, которое мы вчера выложили в сеть. Целый час живой сэма, в том ритме, в котором все происходило, без купюр. Никого не развлекая. Я думала о том, что просмотр такого видео для многих тоже может быть практикой. Замедления и свидетельствования. Как большой круг. Есть те, кто кружится в кругу. Есть те, кто сидят кругом и сопереживают. А есть те, кто неважно где сидит. Важно - качественное внимание. Общий ритм. Одна энергия. Не так то просто, кстати, переключиться из обыденной суеты на такой ритм. Попробуйте - почувствуете. Что-то меняется. Особенно, если принять, что ты - действительно в кругу. Здесь и сейчас.
И, кстати, было бы интересно, если бы кто-то провел такой эксперимент, и описал свой опыт
-
И, кстати, было бы интересно, если бы кто-то провел такой эксперимент, и описал свой опыт
мы с Олесей обсудили, что это действительно было бы здорово, попросить тех, кто бывал на семе, и тех, кто не бывал - посмотрите это видео и напишите, как вам это видео
-
я бы даже сказала - в первую очередь о том, что происходит в чувствах, и даже в теле, если дать себе это время, открыться что ли - побыть в ритме сема, в атмосфере, в этих энергиях
считайте, что это именно эксперимент)
-
Сильный фильм. Спасибо! На удивление пережила гамму сильных чувств.
Сначала меня увлекала музыка. Такое чувство было, что сердце открылось и я следовала за музыкой. Я даже закрыла глаза. Отключилась.
Потом открыла глаза. Кружились дервиши. Опять чувства подхватили. Тело то потряхивало, то становилось жарко. К концу фильма мои чувства успокоились, а тело чувствовало себя обновленным, как будто я окунулась в воду. Не заметила как прошел час.
-
спасибо, Таня!
-
Да, спасибо! Я тоже чувствую что-то волшебное в этом созерцании сема. Хотя бы и на видео.
-
Еще один отзыв о просмотре сэма на видео - из моего расстановочного чата -
Здравствуйте! Напишу мой отзыв в понедельник утром я отложила занятия йогой и занималась срочными делами, в процессе делания дел зашла в Skype и увидела в этом чате видео о семе и решила посмотреть что в этом видео ( мне очень понравились комментарии Олеси. Спасибо Олеся я второй раз соприкоснулась с этой культурой и рада этому , я мыслями унеслась во что-то очень древнее , мудрое и вечное) . Ощущения в теле были разные и вибрации в виде натянутых струн по телу , и покалывание в области спины, и раздвигание границ тела и пульсация мозга . После 20 минутного просмотра видео, я занялась йогой и это было самое потрясающее занятие йогой - я с лёгкостью делала упражнения, моё тело было очень гибким и я получала наслаждение от каждого упражнения - это было впервые за 1,5 года занятия йогой
Автор - Марианна
Спасибо!
Вот. Такой у нас эксперимент) Напоминаю, что мы смотрим сэма в реальном времени, без сокращений и купюр, из "замедленного" состояния сознания, принимающего. Словно мы - это "большой круг" дервишей, поддерживающий, сопричастный.
ссылка на видео - https://www.youtube.com/watch?v=w3HgIRSLIVw&list=PLJOKj15iBLyr7eQfdZHWmk13QKnQ_NvD7&index=4
-
Этим летом в Стамбуле мы записали беседу с Şahin Naci Şair, постнешином мевлеви. В последнее время мы стали друзьями. Видео появится на нашем канале mevlevi.today, ну и в фильме о мевлеви, который сейчас в работе. А пока - просто делюсь его расшифровкой как текстом. Спасибо за перевод с турецкого Alsu Atamtyurk .
- Наша первая встреча с Эфенди (речь о Джеллаледдине Лорасе - О.Б.) произошла в 1993 году в Америке. Тогда мы вместе с Фондом Мевляна совершили поездку в Америку и вот там мы встретились с ним. И как я говорил до этого, жизнь человека состоит из циклов, кругов, и внутри них иногда происходят события, которые существенно изменяют всю их жизнь. Это может быть внешне и не столь большое событие, но очень значимое. Итак, мы с Эфенди познакомились тогда, между нами произошла замечательная беседа. Дальше последовал его приезд в город Конья и его вынужденное проживание в Конье в связи с состоянием здоровья, и возникновение вакантного поста в наших Стамбульском семах и потребности в его присутствии – стечение всех этих обстоятельств оказалось настоящим подарком, благослословением от Бога, я бы сказал. Последние несколько лет длилось это наше счастливое сотрудничество. И сейчас вот мы провожаем Эфенди в Америку, откуда он даст Бог ( Иншаалах) к нам еще вернется. Его дерга в городе Конья очень красивое место, куда дервиши, люди со всего мира, приезжают и проживают мевлеви , культуру мевлеви, место, где изучают этот путь, путь Мевляны. Быть дервишем в этой дерге, служить в ней для нас является большим источником гордости.Сема в моей жизни появилась в очень молодом возрасте. Тогда, я просто готовил доклад к школьному уроку и подыскивал источник для информации, книгу или библиотеку, а друг пригласил меня в дом одного старейшего Мевлеви и с этого все и началось. У меня возникло такое чувство, будто все было там для меня и ожидало меня. И через некоторое время мы начали брать уроки семах. Обучение называется «мешк», мы начали получать «мешк» как у нас говорят, проходить обучение в традиционным способом. Происходит это следующим образом. Ты передаешься на воспитание старейшему сема , к «деде», и обучаешься у него по определенной технике. Называется она «гвоздь». Тренируются на механизме, где к деревянной доске размером в один квадратный метр в середине прибиты металлические «сары» похожие на гвозди, за которые вы цепляетесь большими пальцами ноги и ваши ноги не могут двигаться за счет этого. Такое обучение проходит очень долгое время и в этот период также вы конечно изучаете Меслеви преобретаете знания о мевлеви. Я также прошел обучение таким образом и в дальнейшем был счастлив стать семазеном. Мы начали проводить сема в Мевлеви – хане на Галатском мосту и в Ускюдаре. Это время очень богато приятными воспоминаниями для меня. Старейшин, которые вели нас тогда в этот путь, сейчас уже нет в живых, но с ними мы провели очень хорошее время и когда его вспоминаем внутри все просто трепещет. И вот все шло таким образом до теперешнего момента. И последние 5 лет что мы провели с Эфенди тоже было большое счастье.
Когда мы кружимся в семах наиболее часто задаваемый нам вопрос: что ты чувствуешь когда совершаешь кружение? Это объяснить очень сложно. Потому что это совершенно другой мир. Словно другой мир внутри этого мира. Можно сказать таким образом. Прямо по середине того места, в котором происходит семах, считается что проходит линия, которая называется « хатти истива» и по двум сторонам этой линии проходят жизнь настоящая, проживаемая с одной и не проживаемая с другой. С какой стороны какая именно проистекает - не известно. И когда мы проходим по этой линии мы приветствуем их. И аин таков и семах таков. Переход в другой мир. Принадлежит он тому моменту. Любовь того момента и чувства того момента, которые семах пробуждает в вас, это очень приятные чувства. У сема есть три основы. Первое это ритм. Ритм, исходящий из сердца. Вера. Вера в Бога. И музыка, которую мы слышим, воспринимаем извне и проживаем сердцем. И все эти три элемента объединяются в нашем сердце и получается семах. Это отдельный мир, у него есть свой запах свое ощущение. И на вопрос , что мы чувствуем, ответить просто невозможно ,ведь это чувства проживаемые в моменте. Как описать запах розы, тому, кто никогда не чувствовал его? Точно также и мы не можем передать словами, что мы чувствуем. Просто обычно говорим - приходите и проживите сами. У семазена есть одна миссия и она очень важна. Своим белым одеянием «тенуре» он становится на определенный путь и является служителем этого пути. И у Мевляны есть свое напутствие для семазена, для своего дервиша, которое звучит так «Ты будешь проходить через моря крови, но пусть ни малейшего пятнышка ее не будет на твоем подоле». Это очень трудно. Для семазена очень легко, но для человека очень трудно. Мир иногда может быть очень не простым, но если вы наполните сердце божественной любовью, любовью Аллаха, как напутствовал Мевляна, и будете чувствовать себя в розовом саде этой божественной любви и своим поклонением Аллаху себя там возведете, жизнь прекрасна, люди прекрасны и вы просто можете идти этим путем, трудиться во благо этого пути.
Сулейман деде – это один из старейших мевлеви, который служил поваром в Конье, когда там были так называемые «текке».После закрылись . Потом это перешло в дома. И его дом также был одним из примеров домов, где продолжалась культутра мевлеви, как отдельный мир, открытый для людей со всего мира. Людей, ищущих опыт жизни в дерге. Такие люди, находят ее в доме Сулейман деде и имеют возможность служить. Он становится позже очень известным,слух о нем распространяется от человека к человеку. Не как о месте,где люди получают хороший прием и хорошие угощения, но также получают прекрасную пищу для души. И в мире Сулейман деде была большая миссия так как он один своими силами и возможностями лишь воссоздал жизнь «текке», способ жизни для людей, что конечно само по себе не легко. Потом своими прекрасными чувствами и идеями он передает их дальше, ведь каждый приехавший человек как ученик впитывает себя и дальнейшем может дальше передать этот образ жизни, служение, этот душевный энтузиазм. У деде старейшин в мевлеви есть такая миссия и он ее смог осуществить. В мире очень много людей знают Сулейман деде в разных странах, в Америке, и знают культуру мевлеви через него, прожили душевную близость духовную дружбу, нашли божественную любовь в себе. И наш Эфенди Джелалледдин деде также продолжает этот путь, работает над определенными вещами для этого и я рад идти по этому пути вместе с ним. Мевлеви вошла с мою жизнь когда мне было 14-15 лет, мне сейчас 50 лет, и за это время мевлеви очень поменяло мою жизнь, повлияла на многое во мне очень в положительном смысле. В первую очередь конечно же, научила служению людям, его важности и подарила радость служения, дала мне возможность узнать многих замечательных людей. И получил огромное удовольствие в качестве семазена, представлять тот мир, ту связь с хорошим, с прекрасным, которая была в душе людей до этой жизни. То есть наблюдая кружение в белых одеяниях как полет белых голубей можно соприкоснуться с божественной красотой создателя, познать его любовь. И есть люди которым действительно это очень нужно. Как семазены кружатся вокруг себя на майдане, так и жизнь движется кругами и это можно почувствовать. Событие имевшее место на раннем этапе жизни потом приобретают новое и новое выражение в дальнейшем и человек может понять как это происходит. Ведь все на самом деле в мире движется по кругу, мир сам он кружиться, и принятие этого изначально, а также надежда на прекрасное в мире на любовь к людям, с любовь ко всему самое главное в мевлеви. Человек, который мевлеви, это прекрасно умеет, любить и быть счастливым и знает счастье служения. С закрытием « мевлеви текке» мевлеви конечно сузилось. Потому что эта культура тесно связана с образом жизни. Люди конечно не перестали быть мевлеви. Но переход от поколения в поколение усложнился. Но путь настолько силен. И на сегодняшний день есть люди несущие эту культуру, есть мевлеви, дервиши, есть старейшины мевлеви, книги, и все что в них написано. Это прекрасные вещи и ничто не может искоренить это. Книги мевлеви просто замечательные, слова о жизни, эти чувства они продолжаются.
Белые одеяния мевлеви по некоторому мнению символизирует похоронные одеяния усопших. Цвет белый - простоту, так как темюре крайне простое без золота и серебра и украшений. Головной убор называется «сикке» имеет вытянутую форму и тоже в некоторых источниках символ надгробного камня. Все эти символы, обознающие смерть, говорят не о смерти человека, а о смерти до смерти, то есть смерти нашего эго. Черная кофта на белом одеяние символизирует как раз наше эго. Она как вы знаете откидывается в сторону в начале процесса как бы символизируя уход от эго. Но делается это с поцелуем, обратно берем тоже поцеловав. Все совершается с поцелуем, то есть с уважением, с принятием. Если вы садитесь на пол, вы целуете пол, если подсаживаетесь к кому-то, целуете плечо человека и одежду убирая целуете ее так же как и одевая обратно.
-
Во время съемки одного из интервью в Сиэттле я узнала, что книга «Последний барьер» Фейлда Решада – о нашем Сулеймане деде... Удивительно. Я читала ее когда-то, живя в Унгуртасе у дервиша Бифатимы апы. Там со мною вскоре начало твориться такое, что я вообще читать перестала. И думать. С тех пор прошло много времени. Много чего дозрело, доосозналось, встало на места. А вот теперь и книга «Путешествие суфия» (она же – «Последний барьер») – вот таким замечательным образом материализовалась в моей жизни. А эфенди Джеллал, кстати, в свою очередь удивился, что я знаю книгу о его отце, что она переведена на русский. Вот уж неисповедимы пути... И всему свое место и время.
Видимо, первый визит Сулеймана деде в Северную Америку был организован именно Решадом, в Ванкувер. Нам немного рассказал о тех днях Скотт – Сулейман, постнешин мевлеви из Сиэттла. Он вспоминал о том, как они ждали «человека из книги», как самостоятельно по фотографиям дервишей учились кружиться. Без каких-то инструкций.
Турецкое посольство им помогло с переводчиком. Им оказался замечательный и образованный человек, тоже суфий. И вот – полный зал, появляется Сулейман деде. Очень элегантно одетый. Очень мягкий. Он подходит к переводчику, что-то говорит по-турецки. Тот отвечает. Они продолжают говорить друг с другом, и... уже через несколько минут – просто орут, ругаются, не обращая внимания на зал. И так минут 20. Организаторы – в панике. Наконец спор затихает, переводчик обращается к залу. «Я подтверждаю, что этот человек – большой учитель. Он очевидно послан Богом. Но он только что сказал мне сделать в моей жизни кое-что, чего я не хочу и не могу делать. И теперь я не знаю, как поступить. Но это моя история. Я советую вам не пропустить возможность и задавать настоящие вопросы, те которые вам действительно важны».
После этого вечер начался. Такая история.
-
(https://pp.vk.me/c633521/v633521596/4cf4/5Dk7JQO-lV4.jpg)
(https://pp.vk.me/c633521/v633521596/4cfb/8l6gW0LLYzY.jpg)